2. Утраченный покой - 4

Серия Divinitas

Индекс материала
2. Утраченный покой
2
3
4
5
6
7
9
11
12
13
14
Все страницы


А утром израненный Шон приволок голого окровавленного Тони и, откинув ковёр, уложил его на паркет в гостиной.
Без единой мысли я рассматривала израненное тело. Остатки шарфа перетягивали раздробленную руку и прикрывали рваные раны на шее. Бурые пятна казались замысловатым принтом на шёлке, почему-то шарф не запылился и остался таким же нежно-розовым там, где не был покрыт кровью.
– Стая Седрика, – устало заговорил Шон, выдёргивая меня из эстетического эскапизма. – Не вся, конечно. Какие-то молодые волки и, кажется, сука… Когда я нашёл его – они дрались, нападая на него всем скопом. Жаль, у меня оружия никакого не было, только крышку от мусорного бака успел прихватить.
Я глянула на Шона: костюм порван, на обеих руках следы зубов, на ногах тоже.
– У него на горле плохая рана, – продолжил инкуб, – и он потерял много крови.
– Угу… Я сейчас…
Я закрыла глаза, сбрасывая оцепенение и пытаясь вернуться к реальности. Так, мне нужен Лиан, нужна его сила. Наполнившись, я займусь лечением Тони.
Флерс не спал, но, услышав Шона, принципиально не хотел выходить из своей комнаты. Я, как в бреду, зашла в флерсную и прислонилась стене у двери.
– «Что с тобой? Он навредил тебе?» – Лиан, сходя с ума от беспокойства, тут же подлетел ко мне.
– Я в порядке. Тони при смерти.
Лиан секунду осмысливал новость.
– Твой волк при смерти, – вслух констатировал он.
– «Да. Мне нужна сила».
– «Хорошо», – он крепко прижался ко мне и вспыхнул, направив всё мне. Я вернула часть, сразу же почувствовав себя лучше и успокоившись. Мы раскачали друг друга и наполнили, Лиан тут же вернулся к Пижме и привычно накормил его. А я, благодарно и успокаивающе потискав своё крылатое сокровище, вернулась в гостиную – штопать Тони.
– Шон, спасибо, что вытащил его, – поблагодарила я, накрыв оборотня и подложив ему под голову подушку.
– А… Не стоит. Я ж его капитан. Потерять того, кто выполняет мои приказы – нет, такого я не допущу, – с грустным смехом ответил он.
– Сам ты как? Тебе помощь не нужна? – для очистки совести спросила я.
– Нет, ну только если к вечеру у вас останутся силы поиграть со мной…
– Посмотрим.
– Или мне покормить вас, как этой ночью? – с надеждой спросил он.
– Нет, думаю, такой необходимости не будет.
Я потихоньку вливала в волка светло-зелёную силу, его тело знало, что с ней делать – запустились восстанавливающие процессы, начала регенерировать ткань. Медленно, незаметно для обычного зрения, но в vis-диапазоне я видела, что сила скопилась возле ран и потихоньку тает.
Время летело. Шон не захотел уходить – слишком много внимания привлекли бы рваный костюм и кровь, а накладывать гламор на одежду у него не было сил. Он тихонько возился, не отвлекая меня, вымылся и, кажется, стирал одежду. Я же впрыскивала силу в моего волка, и с каждой минутой мне всё тяжелее становилось удерживать концентрацию. Слишком я устала и истощилась этой ночью, и поэтому тяжело было сосредоточиваться – это как если бы человека не кормили сутки, а потом заставили решать задачи на смекалку.
Поняв, что угроза жизни миновала, я позволила себе отключиться прямо там, сидя на полу возле кресла.
Из беспамятства я вынырнула на зелёном утреннем лугу, роса была холодной и бодрящей, солнечные лучи ещё не грели…
«Лиан, радость моя. Солнышко». Раннее утро вдруг стало поздним, лучики солнца жаркими, а травы запахли.
«И я тебя люблю, матушка».
Не раскрывая глаз, я нащупала его и прижала к себе. Вдруг на нашем лугу оказался хаски с хитрющей мордой, он лежал в травах и поглядывал на нас с сожалением и завистью.
«Ну, иди сюда, чего дичишься», – позвала я. Пёс подошёл, и его запах смешался с запахом трав, а живое тепло приятно согрело ноги.
В таком странном полусне прошло несколько минут, было хорошо и спокойно, вдруг долетели запахи пряностей с еле уловимой ноткой мускуса. Шон… Но запах трав усилился и отогнал чуждые ароматы.
«Лиан – собственник», – мелькнула мысль.
«Да. Не отдам». – Солнце припекало, а луговые травы пахли просто одуряюще. Хаски облизнул нос и чуть отошёл от нас, свалившись на бок в дремотной неге.
«Всех отогнал», – без осуждения констатировала я.
«Да».
В какой-то момент я захотела потянуться и проснулась. Рядышком, прижавшись ко мне, сидел дремлющий Лиан, чуть отодвинувшись, лежал Тони, он прижимался бедром к моим ногам, и я чувствовала его тепло. Волк спал глубоким восстанавливающим сном, и это было просто прекрасно.
Лиан проснулся и заглянул в глаза
– «Ты всё время кого-то лечишь».
Я рассмеялась.
– «Белые всё время кого-то лечат, такова их судьба».
– «Ты не жалеешь? Что вынуждена лечить?»
– «Нет. Я лечила людей… до тебя».
– «Это хорошо. Хорошо, что не жалеешь».
Показался Шон, он неслышно подошёл к двери и присел на корточки на пороге. Из одежды на нём были только обрезанные ниже коленей брюки, и я могла видеть укусы на икрах и раны на руках.
– Почему ты не входишь? – удивлённо спросила я. Инкуб молча кивнул на надувшегося Лиана, я непонимающе посмотрела на флерса, широко раскрывшего крылья, а потом переключилась на vis-зрение. Флерс создал тонкую, похожую на мыльный пузырь сферу из своей силы и перегораживал ею вход в комнату. Шон без проблем мог преодолеть её, порвать – слишком тонкой и слабой была преграда, но не делал из вежливости и лояльности.
– «Перестань».
Он расстроенно дёрнул носиком, но послушался и схлопнул крылья, а вместе с ними и сферу.
– «Инкубы плохие».
– «Я в курсе».
– «Тогда почему ты его не прогонишь?»
– «А почему я не прогнала тебя, Лиан?»
– «Ты меня прогнала».
– «Прогнала. И ты чуть не умер. Думаешь, Шону будет легче, чем тебе тогда, если я его прогоню?»
Лиан «завис», обдумывая мои слова. Шон тем временем вошёл в комнату, осмотрел и ощупал Тони.
– С ним всё будет хорошо. Он поправится, – сообщил он. Я и сама это знала, но согласно кивнула.
– «Ты думаешь, он убьёт себя, если ты его прогонишь?» – вышел из ступора Лиан.
– «Не знаю. Но ему будет очень-очень плохо».
– Ты убьёшь себя, если Пати тебя прогонит? – вдруг спросил Лиан Шона, в упор глядя на него. Мы с инкубом застыли от неожиданности, а потом переглянулись.
– Не знаю, – выдавил Шон.
– Ты можешь навредить ей, – с вызовом произнёс флерс.
– Теоретически – да. Практически – нет. Я не сделаю ничего, что навредило бы Пати, – твёрдо произнёс инкуб.
– «До поры до времени», – горько отозвался Лиан и вышел из комнаты. Шон понял, что флерс что-то сказал по ментальной связи, но не понял, что.
– Пати, верь мне, – начал он.
– Успокойся, Шон, – оборвала я его. – Я верю, я знаю, что когда мы кормимся, тебе куда больше, чем мне, хочется послать осторожность за пределы всего сущего и искупаться в силе.
Он замер, глядя на меня.
– Но я этого не делаю, – нейтрально произнёс он.
– Да, – просто согласилась я.
– Я умею сдерживаться, я не хочу тебя потерять. Мне с тобой даже лучше, чем с Элейни, а попав к ней, я был просто счастлив.
Я грустно рассмеялась.
– Разве ты не знаешь, что нельзя упоминать, а тем более сравнивать бывшую девушку с теперешней.
Он не понял шутки, расстроился и стал просить прощения, я просто зажала ему рот. Ох уж эти тонко чувствующие нервные divinitas, что Шон, что Лиан – они стоят друг друга. Не то, что Тони – простой и с чувством юмора, понятный и понятливый. Я с грустью перевела на него взгляд… Теперь ещё и с Седриком разбираться.
– Ты уверен, что это волки Седрика?
– На них был его запах.
Я удивлённо вскинула бровь.
– Ну, Тони и тот второй в ночь боя… У меня была возможность запомнить, как они пахнут. А как вообще пахнут волки, я знаю – приходилось с ними сталкиваться.
– Интересно, и в чём отличие?
– Примешивается северный морской ветер, как будто его стая живёт на скалистом берегу. И сам лорд Седрик так пахнет – холодным осенним берегом моря и волком.
– Хм… Интересно… А я?
Он пожал плечами.
– Летом. Солнцем. Дубом или виноградником… Цветами или лугом. А ещё сладостью с тысячами оттенков вкуса, – его глаза сверкнули, как у наркомана, заговорившего о дозе. – Эти привкусы еле читаются на языке…
– Ты хочешь распробовать их, но сдерживаешься.
– Да.
– Это похоже на наркотик?
– Нет… Не думаю… Это жажда, – он улыбнулся, пытаясь погасить и приуменьшить смысл слов.
– Жажда… Суккуб убила весеннего divinitas, который доверял ей, по словам Лиана, и тот долго и мучительно умирал.
– Сорвалась. Это бывает. Увы.
– Ты ведь не сорвёшься, а, Шон?
Он отрицательно замотал головой.
– Нет. Я слишком стар и опытен. Я не сорвусь, госпожа. Не с вами уж точно. Но…
– Что?
– Ограничение «пережить кормление меня без ущерба для жизни человека» оказалось… очень неудобным.
– Ты что, убивал людей?
– Иногда. Ведь это часть моего естества. Но это было нечасто. Примерно раз в год.
Ещё один пункт об инкубах и суккубах.
– Вампам надо убивать, инкубам надо убивать, волкам надо убивать… Кому не надо? – флегматично поинтересовалась я у пустоты.
– Все убивают, только условия разные.
– Да?
– Даже флерс, если очень голоден, может убить цветок, хоть до этого кормил его. Это просто круговорот. Никто не может жить вечно, смерть всё равно придёт, и иногда её должны принести мы. Иногда правильно, чтобы чья-то жизнь досталась нам нелюдям.
– Да, только вот люди наверняка так не считают.
– Угу. Потому и верят в Единого или чаще делают вид, что верят.
Я хотела что-то ответить, но вдруг меня обожгло воспоминание: Костя, Герб МакФлоренс, ещё пара человек – их жизни забрала я, потому что они попросили об этом прямо или косвенно. А мои мужья, которых я благополучно выбросила из головы – они даже не просили, я распорядилась их жизнями на своё усмотрение. И то, что я тогда была ещё слишком молода и не в полном разуме, мало меня извиняет.
Кто я такая, чтобы осуждать Шона? Наверняка он не убивал пышущую здоровьем единственную любимую дочку или молодую мать… Или всё же?..
– А как ты узнавал, чью жизнь отобрать?
Он пожал плечами.
– Это видно, когда жажда секса в человеке застит всё: и прошлое, и будущее.
Я поняла, что он имел в виду.
– Ладно. Если будет припекать и если будет подобная кандидатура в покойники, скажешь – как-нибудь разберёмся.
Я ведь не христианская святая, я просто белая filius numinis, а Жизни наплевать на того, кто сам выбрал Смерть.
– Может, переложить Тони на диван? – сменила тему я.
– Да, можно уже. Кровь остановлена.
– Ты что, его на доски положил, чтобы он не испачкал чего? – удивилась я.
Шон опять пожал плечами.
– Если бы он умер, ему было бы всё равно, а раз он поправится – мы его переложим.
– Ты скотина, – констатировала я.
– Я рационален, – с ноткой гордости парировал он и, легко подняв довольно тяжёлого волка, переложил его на диван, аккуратно поправив голову и ноги.
Я со своими нелюдями рискую умом тронуться, это точно. Люди намного лучше и предсказуемей. В большинстве случаев.
Тут в тихой квартире раздался телефонный звонок, я побрела к аппарату.
– Он жив? – Седрик… решил побеспокоиться о своей бывшей собственности.
– А ты как думаешь? – зло ответила я.
– Думаю, жив, раз ты со мной разговариваешь. Я готов возместить ущерб.
Я посчитала до пяти, чтобы не послать его куда подальше.
– Дай мне гарантии, что подобного не повторится!!!
Молчание.
– Чего ты молчишь?!
– Не дам, – зло ответил он. – ТиГрея многие не любили, и остановить их можно только угрозой смерти, а я не хочу и не буду лишаться ещё одного волка, а может, и не одного.
– Вот как? А моё расположение ты не боишься потерять? – шипя от злости, поинтересовалась я.
– Брось, Пати. Между нами бизнес! Я нужен тебе, ты нужна мне – и не каким-то там волкам влиять на подобный расклад.
В бешенстве я бросила трубку. Скотина! Тварь! Да ты у меня ещё попляшешь! В дверях на полглаза выглянул Шон и тут же скрылся.
– Да что ты прячешься?!
Он показался полностью и застыл в ожидании.
– Седрик готов возместить ущерб, но не готов наказать волков и прекратить нападения на него! – выплеснула я новости.
Шон молча покачал головой, разделяя моё негодование.
– Что делать? Ну что делать? – заламывала руки я, мечась по комнате. – Ну почему, как только одна проблема решается, наваливается новая, ещё хуже? Почему? Спасти флерсов! Спасли. Отбиться от вампов! Отбились. Лечить флерсов! Перекинуть волка! Так ещё теперь и защищать его как-то. Я уж молчу о том, что ты подсунул ему Ники! Кстати, ты хоть не принудил девочку?
– Нет-нет, – немного испугано отозвался Шон. – Тони ей понравился, она сама захотела.
– Что делать? – чуть не плача, поинтересовалась я.
Это всё общение с людьми – в такой ситуации мужчины тут же стали бы утешать меня и забрасывать советами и предложениями помощи.
Шон лишь тоскливо косился на дверь.
– Да что с тобой? Чего ты хочешь? Чего боишься? – не выдержала я.
– Простите, гос…
Я закатила глаза к потолку.
– Ответь! – приказала я, и метка вынудила его.
– Я боюсь, что вы сорвёте злость на мне, – тихо выпалил он и повесил голову.
После такого признания я в шоке прошлась по комнате туда-сюда, собираясь с мыслями.
– Я не имею привычки срывать злость, – наконец, сообщила я, как можно мягче. – И ты знаешь: мне не нравится раболепие или страх передо мной.
Он подошёл и просто обнял меня, окутывая своей силой.
Правильный поступок, намного лучше слов.
Отлично, Шон не безнадёжен.
– Есть такие собаки… Пастухи. Они умеют убивать волков, – прошептал он. – Тони надо оборачиваться именно в такую собаку.
– Думаешь, он будет убивать сородичей?
– Ну, были же в стае иерархические поединки, а они иногда проводятся до смерти.
Эта мысль меня успокоила.
Тони, проспав почти сутки, проснулся слабым, голодным и в ужасном настроении. Накормив его и клещами вытянув подробности нападения, я передала его с рук на руки Ники. Молоденькая divinitas и вправду хорошо к нему относилась, но как-то неправильно – как к игрушке. А взрослый мужчина-волк – очень опасная игрушка. Но Тони пока зубы и когти не показывал, и не раздражался от её несмолкаемого глупого щебета.
Я, тем временем, озадачила Роджа поиском питомника собак, умеющих драться с волками. Обычно я гружу подобными заданиями Дениз, но не в этом случае – Дениз считает, что всех хозяев бойцовых собак надо посадить за решётку, а организаторов боев – на электрический стул.
Все крутилось, всё решалось, и только проблема близнецов стояла на месте. Каждое утро я всматривалась в них vis-зрением и уже помнила их чёрную vis-систему до каждой вены, но так и не находила слабого места, не представляла, куда нанести удар, чтобы разрушить её и при этом не убить их. Разрушив vis-систему, я бы «подключила» их к зелёным накопителям, или Лиан бы их кормил, пока мы не восстановим им крылья. Хороший план, только нет ни малейших идей по его выполнению.
Через пару дней Родж доложил – он нашёл то, что нужно. Питомник какой-то редкой породы Caucasian Shepherd Dog. Огромные, мохнатые, как овцы, зверюги уже две тысячи лет назад помогали пасти стада и убивали волков. А сейчас эта порода всё чаще выставлялась на подпольные бои.
И вот ранним погожим утром я и Тони выехали в неблизкий путь в штат Висконсин, где недалеко от Мэдисона и жил этот заводчик страшных псов.
Поездка вышла приятной: Тони нравилось путешествовать, мне тоже. К вечеру мы добрались до тихой приличной гостиницы и сняли номер. Я без всякого зазрения совести выперла волка спать в кресло, раз уж он не захотел селиться отдельно, и строго-настрого приказала «не дурить». Повздыхав для вида, он согласился и уснул раньше, чем я вышла из душа.
А утром, сделав контрольный звонок и уточнив дорогу, мы выехали к цели нашего путешествия.
– Хорошо тут… Хорошее место, – обронил Тони, когда мы проезжали мимо беленькой опрятной фермы.
– Ты так и не стал жителем большого города? – с улыбкой поинтересовалась я.
Иногда Тони думал и говорил, как настоящая шпана, а иногда – как правильный сельский парень.
В ответ волк пожал плечами.
– У меня было хорошее детство… Я был плохим.
– Очень мало людей так о себе скажут, – обронила я.
– Я всё время злился, меня всё раздражало, а Чак и сестры удивлялись этой злости, не понимая, чего я без конца злюсь. А причин и вправду не было. Я жутко ненавидел мать за то, что она меня не замечала, и ненавидел сестёр за то, что о них она заботилась.
– А Чака ты тоже ненавидел?
– Хм… И да, и нет. Он очень хорошо ко мне относился, даже тогда какой-то частью умишка я это понимал. Он всегда старался меня понять, ни к чему не принуждал, не давил. Естественно, я не ценил этого… Они – Чак, мать и сестры – были семьёй, были счастливы… А я был лишним.
– А когда ты перестал их ненавидеть? – продолжила расспрашивать я.
– Когда узнал, кто я, – мрачно ответил он. – Не так-то весело жить с осознанием, что ты злобный псих, бесящийся по пустякам, и когда стала понятна причина всего этого – всё встало на свои места. Все волчата сбегают из людских семей, кто раньше, кто позже… Кого-то запихивают в психушку и превращают в овощ… А мои со мной такого не сделали, хоть я и очень старался их к этому сподвигнуть, – грустно усмехнулся он.
– Ты не считаешь людей «мясом»?
– Отчего же. Считаю. Большинство – полные ничтожества, мясо. Только ведь и среди волков таких больше половины, и они ещё отвратительнее, как та сучка, от которой отказались свободные.
Надо же… в который раз убеждаюсь, что практически всё на этом свете не такое, каким кажется на первый взгляд. Глупышки флерсы оказались совсем не глупыми и очень ответственными… Шон Чери, весёлый красный divinitas, оказался мрачноватым и опасным инкубом с ворохом скелетов в своём шкафу, инкубом, вырастившим дочь-универсала. Вот и Тони… далеко не ограниченный, агрессивный, живущий животными инстинктами волк. Если бы его отец не был оборотнем, готова спорить на что угодно, Тони играл бы в местной детской лиге в футбол, потом обязательно пошёл в армию, а вернувшись, женился на первой школьной любви и осел бы на ферме или стал бы копом. Правильный парень, несмотря ни на что… И как он ухитрился таким остаться? Вернее, кто помог ему таким стать? Не мать – она его отвергла… Значит, отчим и сёстры… Чего только ни бывает в этом лучшем из миров…
– А как ты выжил на улице?
– О, там я мог отпустить вожжи… Физическая сила плюс «бешенство», и я быстро стал во главе таких же отморозков, как сам. Удивительно, что я выжил… Слишком часто нарывался.
– Искал смерти?
Он пожал плечами.
– Может быть. Но я считал, что пробую себя. Узнаю себя и границы, до которых могу дойти…
– А границы были?
– Были. Хвала Богу – были.
– А к Седрику как попал?
– Надо было вливаться в стаю. Свободную стаю. А я не хотел. Они считали меня отбросом. Двуличные твари! Прикидываются добропорядочными днём, а ночью рвут друг другу глотки в поединках.
– А у Седрика нет поединков внутри стаи? – удивилась я.
– Нет, конечно. Лечить или терять волка просто так, без причины – глупо. А кто какого места достоин – ему видней, он же чует силу каждого из нас, силу зверя и человека.
За такой отвлечённой беседой мы добрались до опрятного домика, окружённого просторными вольерами с высокой оградой. Нашу машину встретил разноголосый басистый лай. Крупные, очень мохнатые собаки с массивными головами настороженно облаивали нас, как бы предупреждая: «Это наша территория, берегитесь, чужаки!»
Показался хозяин, крепкий мужик средних лет, на вид такой же опасный, как и его собаки. Он окинул нас цепким взглядом, и я тут же вцепилась в Тони, обезоруживающе улыбаясь. Уже после первого звонка этому собакозаводчику стало ясно: женщин он просто не воспринимает. Вот и приходится разыгрывать спектакль «Мой обожаемый мужчина и я, его тень».
– Здрасьте, – протянул он руку Тони, тот ответил крепким рукопожатием.
– Так, значит, хочешь посмотреть на них в деле? – наш собеседник не стал ходить вокруг да около.
– Да, – твёрдо ответил мой спутник, войдя в роль сурового парня.
– Это не дешёвое удовольствие.
– Я знаю.
Тут противный дядька впервые окинул меня взглядом.
– Дамочку оставь дома.
– Нет. Она со мной.
Тот хмыкнул.
– Ну, как знаешь. Ладно, пойдём, покажу своих малышей. Познакомлю.
Следующий час нас знакомили с шестью огромными псами, рассказывали, кто родители, сколько лет, сколько отпрысков и сколько у них боёв и побед. Одна сука была беременна, что и послужило официальной целью визита – присмотреться к породе, чтобы потом купить щенка. Собаки были какими-то странными. С одной стороны – агрессивными и, как бы это сказать, «не домашними», независимыми, с другой – умными и уважающими хозяина. Тони явно млел от них, и хозяин это чувствовал, заливаясь соловьём. Я тихо порадовалась, что эти псы понравились оборотню – вряд ли бы он смог перекинуться в того, кто не по нраву.
Я всматривалась в этих мохнатых чудовищ, стараясь понять их и запомнить, терпеливо ожидая окончания разговора, не встревая в него и не пытаясь погладить собак, что изменило отношение заводчика ко мне с глухого раздражения на некую терпимость. В конце концов, мужчины договорились встретиться на какой-то автозаправке, чтобы хозяин собак сопроводил нас до места боев.
Итак, мы получили свободные сутки. Пошатавшись вечером по сонному городу, утром мы выехали в парк-заповедник и так загулялись, что чуть не опоздали на встречу и не успели поесть.
Когда заводчик собак заехал за нами, Тони был голоден. Я, впрочем, тоже, но это не влекло за собой проблем, в отличие от голода оборотней, повышавшего их агрессивность, или прямо скажем – превращавшего в злых психопатов. Конечно, Тони неплохо собой владеет, но кто знает, как сильно на него повлияют неоднократные бои собак в метре-полутора. Я выгребла все стратегические запасы шоколада, с которыми никогда не расставалась, но он, презрительно покрутив носом, отказался их есть. Настаивать я не стала – у волков свой метаболизм и своя диета. Пока мы ехали вслед за пикапом заводчика, я, нервничая, сгрызла почти всё.
Приехали мы на какую-то ферму, и нас завели в большой сарай, то ли бывшую конюшню, то ли коровник – я не разбираюсь. Посреди пустого пространства был огорожен небольшой ринг. Ограда была только для видимости – высотой всего лишь по пояс. «Мы от них никак не защищены, – мелькнула мысль. – А если собаки набросятся на зрителей?» Но, похоже, никого, кроме меня, символичность ограды не смущала. Кроме нас, там ещё было человек двадцать, они стояли кучками по тёмным углам и не спешили выходить к свету у ринга. Были слышны другие собаки, похоже, их держали подальше друг от друга. Наш знакомец, привёзший своего массивного серо-чёрного пса, куда-то пропал, и мы тихо встали в стороне от других.
– Ты голоден, тяжело будет себя контролировать, но ты должен стараться и не забывать – для тебя это всего лишь учебное шоу.
– Я вот тут подумал, почему бы не купить записи боев?
– А ты знаешь, где их продают?
– Да у нашего же собаковода-женоненавистника.
– Ну… разберёшься сам. Главное, чтобы сейчас ты остался в норме.
– Не боись, хозяйка, я же слабый зверь, ты забыла?
– Знаю я, какой ты слабый, – пробурчала я, просто чтобы потешить его самолюбие. Уловка удалась.
Через несколько минут началось вялое движение, эмиссары от разных кучек собрались вместе и что-то обсуждали. Показался наш знакомец.
– Тут привели нового пса, уверяют, что он лучший, – в голосе явно читалось презрение к такой брехне. – Хотят, чтобы он шёл без отборочных боев. Каждый раз появляется какой-нибудь придурок с шавкой и хочет пролезть без очереди. Но ничего. Значит, так, будет три отборочных боя, а потом мой Арни разберётся с победителями. Ладно, вы тут как-нибудь сами… а я пошёл к нему.
Арни – это в честь Арнольда Шварценеггера. Да эта порода и впрямь походила на качков, только, в отличие от них, эти псы могли вдруг взрываться и действовать очень быстро. Мы опять остались предоставленными самим себе. Я знала, что Тони уже заплатил за вход, и немалую сумму, и всё гадала, окупится она или нет.
Наконец, объявили начало первого боя, и собак вывели в ринг. Причём вывели – это слишком неточно сказано, хозяева их еле удерживали и, в конце концов, просто отпустили навстречу друг другу.
Зрелище дерущихся псов меня совсем не увлекало – я не могла понять, из-за чего они дерутся. Это не их территория, нет добычи, нет самки… Что они делят? Зато лица людей были более чем интересны, казалось, они сами превратились в псов, полностью отождествившись с ними. Глядя на них, я испугалась за Тони, и было чего. Его трясло, он уже сам был не рад, что ввязался в это. Бешеное рычание, лай и запах агрессии сделали своё дело – сила рвалась, искала выход, хотела переделать его тело под себя. Я, наплевав на правила и приличия, оттащила его от толпы и развернула к себе, чтобы выкачать силу в поцелуе, но не тут-то было. Тони слишком взвинтился и сам набросился на меня, тихо рыча – сила могла найти выход и в сексе. Трахаться в этом сарае, на глазах у кучи зрителей, в мои планы совсем не входило. Потерявший остатки разума оборотень попытался развернуть меня спиной к себе, но я вцепилась в его шею и притянулась для поцелуя, он в ответ почти укусил меня, на этом моё терпение лопнуло. Ругнувшись про себя по поводу тупых голодных волков, я ухватилась за его шею, стараясь причинить максимальную боль ногтями, это его на мгновение отвлекло – удивило. За этим должна была бы последовать новая вспышка агрессии, но мне хватило времени накрыть рот поцелуем и, не заботясь о его ощущениях, сделать огромный глоток. С трудом протолкнув в себя браконьерски отобранную силу, я сделала второй глоток, выпивая всё без остатка, ставя Тони на грань обморока, а себя заставив бороться с желанием выплеснуть силу обратно, настолько противной она была. Какие-то секунды Тони стоял, как будто его ударили чем-то тяжёлым по голове, и не падал лишь потому, что я его поддерживала, но потом его глаза закрылись, и тело начало катастрофически тяжелеть – обморок. Снова ругнувшись, я подхватила его и опять поцеловала – уже отдавая часть забранного. Он прекратил «отъезжать» и попытался встать на ноги, по расфокусированным глазам было видно, что он всё ещё на грани «голодного обморока». Осторожно я влила ещё.
– Тони…
– Fucken shit…
– Ага. А теперь вернись к рингу и досмотри бои.
– Думаешь, я сейчас могу ходить?
– Мне плевать! Взял и вернулся в строй! – меня просто-напросто тошнило от высосанной силы, плюс приходилось бороться с агрессией, навязанной ею, так что неудивительно, что я заговорила, как… сержант.
Тони собрался с силами, и мы буквально отползли на своё прежнее место. Мне становилось всё хуже, бешеное рычание собак гулко отзывалось в голове. Больше всего на свете хотелось заткнуть уши и выбраться из этого сарая, но я боялась бросить Тони, ему тоже было паршиво: сначала vis выела его физическую силу, подарив адреналиновый и сексуальный всплеск, а теперь, лишившись всех сил, и физических, и «нечеловеческих», он держался лишь за счёт воли. Не думаю, что он сможет хоть что-то запомнить из техники собачьего боя.
Но поступить иначе я не могла: он мой волк (я никак, даже про себя, не могла начать называть его псом), и он должен знать своё место и контролировать себя.
В конце концов, я поняла, как мне переработать полученную грязную силу: мысленно я пустила пса вскачь, чтобы он насладился бегом, запахами и свободой, выплеснул агрессию и неудовлетворённость в движении.
Как только мой мысленный пёс – помесь хаски с монструозными бойцами – унёсся, мне стало намного легче; я разворачивала перед ним картины и запахи леса-заповедника, в котором мы были утром.
Тони робко потянулся ко мне, и я взяла его за руку, подпитывая. Тут же «мой пёс» прекратил бег и принялся высматривать добычу, опять наполняясь агрессией и готовностью кому-нибудь впиться в глотку. Пришлось высвободить свою руку из отчаянно цеплявшихся пальцев оборотня, и вновь направить «своего пса» в бесцельный, но приятный бег.
В таких ментальных играх-упражнениях для меня и прошли остальные бои. Арни, к глубокому удовлетворению своего хозяина, без лишнего шума и пыли порвал соперников каким-то своим персональным коронным приёмом. Хвала Свету, Тони к концу драки настолько пришёл в себя, что смог  обменяться парой фраз с собакозаводчиком и договорился о следующей встрече и покупке видео боев. Я не помню, как мы дошли до машины – была в своей реальности, справляясь с силой, и вынырнула из неё, лишь заметив, как Тони тяжело плюхнулся на водительское сиденье, закрыв глаза, и даже, казалось, перестал дышать. Я взяла за его руку, безвольную и тяжёлую, и поднесла к лицу – теперь уже можно влить в него сколько угодно, пусть хоть перекидывается, зрителей-то уже не осталось. Но тут я ошиблась: как раз когда я приложилась губами к центру ладони, перед лобовым стеклом прошёл собакозаводчик и, увидев эту сцену, скривился. Ну и пусть – легенда «Мой обожаемый мужчина и я, его тень» получила ещё одно подтверждение. Получив силу, Тони сел ровнее и как-то аккуратно поинтересовался:
– Ты не злишься?
Я задумалась: наверное, мне надо злиться, ведь он слишком далеко зашёл, а намеревался идти ещё дальше, но и я наделала лишнего, и не от испуга – я совсем не испугалась его, а от раздражения и досады – так что мы квиты.
– Мал ты ещё, чтоб я на тебя злилась.
Озадаченный таким ответом, он посидел, подумал и, заводя машину, обронил:
– Ну да, ты хозяйка.
– Угу. И не забывай об этом, волк.
– Пёс, – он произнёс это с удовольствием. – Ты ведь сможешь меня перекинуть в вот такого… как Арни.
Я со вздохом ответила:
– Ты сам должен перекинуться в Арни. Давай поговорим об этом позже.
Но видя, как он скис, не выдержала и буркнула:
– Могу. Могу перекинуть тебя в такого, но в прошлый раз ты вообще расслабился и ничем мне не помогал – так не пойдёт, понял?
– Понял, хозяйка. Исправлюсь.
В такие моменты я не знала, издевается он или вправду так рьяно демонстрирует послушность, так что решила дипломатично промолчать.
Когда мы приехали к своей гостинице, прежде чем выйти из машины, Тони приблизился. Нормальный бы мужчина потянулся для поцелуя, но ТиГрей изогнул шею, при этом просительно и немного испугано косясь. К счастью, я достаточно успела его узнать и понимала, к чему всё это – он боится, что я всё же злюсь на него. Ведь повела я себя в сарае достаточно жёстко и, дав ему силы, чтобы он мог вести машину, больше в разговоры не вступала и не касалась его. И вот теперь он просит или наказать его, или продемонстрировать прощение. Но я уже столько сегодня от него взяла и отдала, что ещё одного обмена силой мне ну никак не хотелось.
– Тони, я не волк и не полуволк, так что убери свою шею. Мы сейчас пойдём в номер и спокойно поспим, а завтра у нас всё будет хорошо.
Может, я и не права, но я ведь не обязана плясать под его дудку и делать то, что мне совсем не хочется и в чём нет острой нужды.
– Мне снять отдельный номер? – спрятав эмоции, поинтересовался он.
– А что, в этом есть необходимость?
Он на мгновение задумался.
– Нет.
– Значит, спишь в кресле.
Он молча кивнул и расслабился.
На следующий день действительно всё было хорошо. Оказалось, что, несмотря на то, что почти все бои Тони «пропустил», борясь с беспамятством, коронный приём Арни он всё же увидел и запомнил, и до сих пор находился под впечатлением от оного. ТиГрей сам смотался к собакозаводчику за видео с боями, оставив меня нежиться под солнышком, прогуливаясь по тихим сонным улочкам, и после полудня мы выехали домой.
Тони был задумчив, я тоже. Я считала, что ему надо повидаться с семьёй, пусть не со всей, но хотя бы с отчимом или сёстрами, но не знала, как начать разговор. В конце концов, я пошла напрямик.
– А что твоя семья знает о тебе? Вы виделись с тех пор, как ты ушёл из дома?
– Нет.
И замолчал.
– Так что они знают о тебе? – не отстала я.
– Ничего.
– Значит, они думают, что ты мёртв, или в тюрьме, или скололся…
Он молчал.
– Не слишком ли жестоко, а?
– А что я могу сделать?! Заявиться на семейный обед со словами «Здрасьте, а вот и я!»?
– Нет, ты бы мог где-нибудь встретиться с Чаком и коротко сообщить, что ты в порядке, узнать, в порядке ли он и твои сёстры.
– Ты молчишь о матери... – буркнул он.
– Молчу, – согласилась я.
Какое-то время мы ехали в тишине.
– Хорошо, заедем, – решился Тони, – я повидаю Чака… и только.
– И только, – согласилась я.
Сказано – сделано, мы сделали крюк и остановились на ночь в небольшом городке в единственной гостинице, взяв уже по привычке один номер на двоих. Кровать оказалась огромной, а вот кресла или дивана, наоборот, не было, так что Тони улёгся рядом. Учитывая, что последние сутки он вёл себя тише воды, я особо не сопротивлялась. Ночью мне снился сон о том, как пёс – смесь лайки и бойца – пришёл и плюхнулся рядом. Мне тут же стало жарко, и я принялась спихивать псину и отодвигаться сама. В результате проснулась и, конечно же, обнаружила обнявшего меня во сне Тони. Пришлось его немного разбудить и заставить откатиться, но стоило мне уснуть, как всё повторилось. Тут я уже не стала тратить время на борьбу с оборотнем, а просто сбросила покрывало, позволив ему греть меня. Проснулась я на удивление отдохнувшей и полной сил – во время сна ТиГрей меня немного подпитал, и я припомнила слова Седрика о его способах кормления с волков.
– Ты и с Седриком так спал? – спросила я без всякой задней мысли.
Тони смутился и надулся.
– Мы оборотни, для нас прикосновения не означают в обязательном порядке прелюдию к сексу, – тут же принялся оправдываться он.
– Тони, ты чего? Мне ты это можешь не рассказывать – и так знаю.
Он вздохнул.
– Ну… Это ведь неправильно, спать в обнимку в одной кровати с мужиками. Кто после такого поверит… – он замолчал, оборвав себя. – Вот ты спрашивала, как я буду подчиняться женщине – а я рад, что сменил хозяина на хозяйку. Мне так спокойнее… намного.
– У вас сильная эмоциональная связь с Седриком, почти влюблённость, – констатировала я.
Он кивнул:
– И это неправильно. Так не должно быть.
– Да нет, именно так и должно быть, – ответила я. – Будучи лидером, на одном страхе далеко не уедешь, должно быть сочетание его с любовью.
– А на одной любви тоже далеко не уедешь? – вдруг спросил он.
– Ты ответь мне, – немного насмешливо отозвалась я.
– Ну да… Да. Нам нужно чуять силу.
– Всем нужно чуять силу, – невесело отозвалась я и отправилась в ванную.
Быстро позавтракав, мы выехали. Путь наш почти всё время пролегал между полями – федеральная трасса осталась в стороне. Тони нервничал: боялся и радовался одновременно.

За час до полудня мы подъехали к аккуратному фермерскому домику в окружении небольшого садика и сарайчиков. За усадебкой, чуть поодаль стояли загоны для скота и коровники.
– Аккуратненько… – обронила я.
– Да, наверняка Чак помощника нанял или даже двух…
– Ну, иди… Я подожду тебя в машине или прогуляюсь туда-сюда по дороге.
Видя, что он разрывается между желанием броситься на поиски отчима и необходимостью быть вежливым ко мне, почти приказала:
– Иди.
Тони выскочил из машины и мягкой пружинистой походкой умотал к коровнику. Я вышла из машины и примостилась на ограде загона.
Солнышко припекало… Мне вдруг стало не хватать запаха цветов, и начало раздражать еле слышное амбре навоза. Надо же, не так уж часто я бывала на своей цветочной ферме, однако успела привыкнуть к сочетанию солнца и ароматов цветов. Тут же вспомнила о флерсах – как там Лиан без меня… все последние дни он усиленно кормил Пижму сам, не подпуская меня к нему, будто неосознанно ревновал, мол, нечего тебе на него время и силы тратить. Я не сдержала смеха, вспомнив эпизод, произошедший на прошлой неделе: Тони увидел кормление Пижмы. Лиан привычно «разбудил» того поцелуем в лоб – рацио, а после напоил, ну, конечно же, в поцелуе. Вид целующихся флерсов заставил Тони разве что не плеваться. Причём закончивший кормление Лиан так и не понял, что вызвало такую бурную негативную реакцию оборотня.
Всё же Тони в нашей компании единственный почти-человек, к тому же абсолютно гетеросексуальный, если не сказать гомофоб. Ну да ладно, за последние годы это перестало быть недостатком в моих глазах. Я сочувствовала геям до сексуальной революции и рок-н-ролла, когда их тихо или не очень тихо линчевали в нищих западных штатах. Они были меньшинством, не такими, как все, мишенью для человеческой злобы и дурости. На их месте могли быть «ведьмы»-divinitas, да и были раньше. Но последние годы… Это что-то невообразимое. Выпячивать свои сексуальные предпочтения и гордиться ими – это как минимум пошло. А требовать себе каких-то благ на этом основании! Да, столкнувшись с таким лицом к лицу, легко пополнить ряды гомофобов. А ещё этот растиражированный типаж «тонко чувствующего, всегда готового прийти на помощь, скрывающего за юмором свою ранимость» гея… Не знаю, где эти «идеальные геи»? Мне отчего-то попадались лишь мелочные, манерные, насквозь двуличные типы – сборища всех женских недостатков, но без наших достоинств. Хотя… может, я и предвзято к ним отношусь, оттого что толку мне от них никакого.
За этими мыслями я и не заметила, как у дороги показались Тони и… Чак. Приземистый, крепко сбитый мужчина лет за сорок со светло-русыми выгоревшими волосами и такими же, как бы выцветшими, серо-голубыми глазами не мог быть никем иным. Рядом с ним Тони вдруг стал напоминать подростка. Мой обманчивый и опасный волк улыбался во весь рот и нервничал, как пятнадцатилетний паренёк на знакомстве с родителями своей девушки.

 

 



Создание сайта Aviva

Связь с администратором