2. Утраченный покой - 5

Серия Divinitas

Индекс материала
2. Утраченный покой
2
3
4
5
6
7
9
11
12
13
14
Все страницы


Я спрыгнула со своего насеста.
– Здравствуйте, мэм, – обратился Чак и протянул руку. Пришлось крепко пожать. Я переключилась на vis-зрение и замерла на мгновение – Чак был белым… Белее моего Вика, а подобных Вику я мало видела за свою довольно долгую жизнь.
– Ти сказал мне, что вы его босс.
– Да, как это ни странно, – ответила я с улыбкой.
– Тогда я приглашаю вас, мэм, в мой дом. Очень прошу не погнушаться моим гостеприимством и разделить с нами ленч, – глаза его при этом сверкнули весёлой хитринкой.
– Чак, это грязный удар, – выдал Тони. Ну точно, возмущающийся подросток.
Правильно, куда босс, туда и охранник…
Вот мужики, опять всё на меня свалили – нет, чтобы разобраться между собой. С одной стороны, Тони не хочет видеться с матерью, с другой – Чак жаждет их свести вместе и хоть немного примирить. Не увидев чёткого отказа в глазах ТиГрея, а скорее гремучую смесь из страха и надежды, я произнесла:
– С удовольствием, – и я взяла Чака под руку, как леди из девятнадцатого века. Таким старомодным и, наверное, смешным образом мы поковыляли по грунтовой дороге к дому. Тони постоял, подумал, а потом нагнал нас.
Когда мы подходили, на крыльцо выбежала девушка, копия Чака, с криком:
– Па, ты уже закончил? – и осеклась, уставившись на Тони. Потом, словно не веря своим глазам, она медленно спустилась по ступенькам, а после с криком бросилась к нам.
– Ти! Господи Иисусе! Ти, братец! Какой стал! В армии был, да? – она тискала его, как плюшевого мишку.
Тони улыбался и прятал глаза.
Тут она заметила меня.
– Ой, а вы, наверное, его девушка, да? Он вас знакомить привёз? Я Джинни! – выпалила она на одном дыхании.
– Я его босс, но девушка у него тоже есть. Я Пати. Пати Дженьювин, – ответила я сходным потоком сознания.
– Босс! Holy mackerel!
– Джинни, и где ты набралась такого! – Чак и Тони произнесли это в унисон, но девушка уже зажимала себе рот рукой без всякого раскаяния.
– Пойду, Джуди найду и маму, – с этими словами она скрылась.
– Джуди поспокойнее, – как бы в оправдание произнёс Чак.
– Угу, – подтвердил Тони.
Меня происходящее стало забавлять, поверилось, что ничего плохого не случится… Хм… Похоже, это присутствие «белого» Чака на меня так действует.
Мы вошли в дом, гостиная оказалась маленькой, аккуратной и на удивление современной. Приятно удивил вкус владельцев дома и отсутствие дешёвых кричащих вещей.
– У вас хороший дом, Чак, добротный и красивый.
– Спасибо, мэм, я не люблю вещей, которые нельзя передать по наследству, –полушутя, полусерьёзно ответил он.
– Это чувствуется.
– Привет… – это прозвучало настороженно и с надеждой. В дверях стояла девушка, похожая и не похожая на Джинни, как будто ту же форму наполнили другим содержанием. Она была не просто спокойнее, она была мудрее и пессимистичнее. Джуди не подбежала тискать Тони, а медленно подошла, всматриваясь, ища в его лице ведомые лишь ей признаки.
– Привет, сестричка, – нерадостно отозвался ТиГрей.
– Привет, братец, – согласилась она и обняла его, Тони аккуратно ответил на объятия.
– Ты изменился…
– Ну, должен же я был когда-то поумнеть, – попытался отшутиться он.
– Я рада, – произнесла она искренне. – Я очень рада за тебя.
– Спасибо, – Тони окончательно смутился и отвернулся, наткнувшись взглядом на меня.
– Джуди, это мой босс – Пати Дженьювин.
– Очень приятно. – И девушка протянула руку для крепкого рукопожатия. – Кофе? Молоко? Или, может быть, чай? – вспомнила она об обязанностях хозяйки.
– Чай из пакетика, – тут же уточнил Тони, зная моё пристрастие к этому благородному напитку и нетерпимость к надругательству над ним.
– Кофе, – отреагировала я. Мужчины заказали молоко.
Мы расселись на диванчике, Чак занял кресло почти напротив нас.
– Ну что, я так понимаю, нет смысла спрашивать тебя, – обратился он к Тони, – как ты провёл все эти годы?
– Нет, – согласился ТиГрей.
– А вот мисс Пати… или миссис?
– Мисс.
– Мисс Пати обронила, что у тебя есть девушка…
– Ну… Это громко сказано. Мы недавно начали встречаться… Совсем недавно.
– Тони считает, что она захочет себе кого-то получше, а я считаю, что он достаточно хорош для неё.
– Ну, мэм, если она не ваша дочь, да даже если бы и дочь, вы можете считать что угодно, а её мнение останется её мнением, – ответил Чак.
Я рассмеялась.
– Вы совершенно правы. Но мне думается, я её неплохо знаю и разбираюсь в её желаниях.
– Вот, значит, как… – Чак задумался, поглядывая на Тони.
Тот занервничал, не понимая, что происходит.
– Пати, ты зря об этом заговорила. Мне действительно нечего ей дать. Она девушка из высшего, – он выделил голосом, – общества.
– Но ведь и ты теперь не шпана, – ответила я со значением, намекая, что он уже не рядовой волк, а оборотень, и похоже, оборотень светлый.
Тони понял намёк и задумался.
– Да, ты изменился, – вдруг резюмировал Чак. – Тот Ти, которого я знал, совсем не так реагировал, когда кто-то ему перечил. Тот Ти не давал себе труда задуматься.
– Мне было пятнадцать.
– Не было. Оставалось полтора месяца до пятнадцатилетия, когда ты удрал. Мы обратились в полицию, и они проследили тебя до Нью-Йорка, тот парень, что подвёз тебя, хорошо тебя запомнил.
– Этот извращенец! Пусть радуется, что жив остался.
Чак грустно покивал каким-то своим мыслям.
– Мог бы хоть открытку прислать… – вдруг грустно произнёс он. – Если уж не хотел ни с кем по телефону говорить.
– Для чего, Чак? Меня ведь наверняка разыскивали из-за того ублюдка-дальнобойщика.
– Ну, нашли бы и оправдали.
– А вот в этом я не уверен.
– Ну ладно, прости меня, я не прав в своих упрёках. Хвала Господу, что ты объявился. И ещё большая хвала тому, что ты изменился и….
– Его только могила изменит. И то вряд ли, – раздался полный горечи голос. Красивая, но преждевременно состарившаяся женщина стояла на пороге комнаты.
– Минни!
– Что, Чак?! Вот он пришёл, такой спокойный, такой хороший, а надолго ли он такой? В какой момент он превратится в зверя? Это случится, когда ты и девочки расслабитесь и меньше всего этого будете ждать!
– Ладно, я пошёл. Зря вы всё это затеяли.
– Останься! – попросил Чак. Тони, не слыша, шагал к двери.
– Тони, остановись, – приказала я. Он замер, но не обернулся.
– Если ты сейчас вот так уйдёшь, то никогда уже не вернёшься. А главное, неужели ты не понимаешь, что, убегая, ты подтверждаешь её слова.
– Пати! – он развернулся, – Да! Она права! Права, будь всё проклято! И не закрывай глаза на произошедшее во время боёв. Если бы на твоём месте была другая…
Крыть тут было нечем. Похоже, мы проиграли…
– Ты копия своего отца, – сказала, как выплюнула, мать.
– Нет, – хором отозвались я и Тони.
– Он тоже делал зло, а потом жалел об этом. Но он его делал.
Опять крыть нечем.
– Неправда, мама, – вдруг возразила Джуди, – Ти может себя контролировать.
– Может? Он сбежал, потому что не мог себя контролировать. Единственный правильный поступок. Я благодарила Бога каждый день за то, что вам перестала грозить ежедневная опасность.
– Неправда, – чуть не плача отозвалась Джинни. – Он защищал меня всегда! И мне его очень не хватало! Ти, не уходи!
Джуди обошла Тони и заглянула ему в лицо.
– Я верю, что ты никогда не причинил бы нам вред.
– Я уже его причинил, Джуди. Тогда… – горечь его тихих слов, казалось, затопила комнату. – Глупцом я был, когда забыл об этом и пришёл сюда.
– Не уходи. Прошлое в прошлом. Разве сейчас ты можешь сделать мне больно? – она легонько приобняла его, будто почувствовав, как он нуждается в прикосновении.
Тони молчал, разбираясь в себе.
– Нет.
– Ну вот…
– Его отец тоже уверял, что больше не причинит боли, а после снова и снова…
– Я не мой отец!
– Ну, давай, разозлись, как следует!
– Минни!
Но на окрик Чака никто не среагировал.
Тони высвободился из объятий сестры.
– Хорошо, мама, я разозлюсь, как следует. Когда Чак был в поле, а сёстры – в театральном кружке, ты часами изводила меня, внушая, что я копия отца, что я псих, не способный себя контролировать, что моё место в тюрьме или психбольнице.
– Минни? – неверящий возглас Чака.
– Ты перенесла на меня всю ненависть, ты топила меня в ней, – продолжил Тони. – Топила так часто, что я научился в ней плавать, и пусть прошли годы, но я всё же всплыл и выбрался на берег. Мне жаль, мама, мне очень жаль, что ты изуродовала свою жизнь и пыталась изуродовать мою. Мне жаль, что ты не могла и не хотела отпустить прошлое и жить настоящим. Жить Чаком и дочерьми.
– Ты! Ты был ежедневным напоминанием о кошмаре!
– Да. Прости, наконец, меня за это, или потеряешь всех и всё.
Не выдержав накала эмоций, женщина расплакалась, а любимый муж и дочери, только что узнавшие неприглядные подробности, не спешили её утешать. Чак разрывался между Тони и нею. Увидев это, Ти махнул рукой, мол, «давай, успокой её, я в порядке». Я подошла к моему оборотню и обняла его, постаравшись, чтобы данный жест, в глазах людей, не казался сексуальным. Тони прильнул ко мне, можно сказать, завернулся в меня и мою силу, как замерзающий в пуховое одеяло. Чак тем временем взял жену за руку, а сёстры поглядывали то на мать, то на Тони; чувствовалось, что они немного обижены тем, что брат предпочёл утешение от меня, а не от них.
– Прости меня, – сквозь рыдания произнесла женщина.
– Минерва, ты у меня просишь прощения? – в голосе Чака послышался сдерживаемый гнев.
– У всех. Я была не права.
Услышав это, Чак оттаял.
– Ну, может, вы обниметесь, как мать и сын.
Минни напряглась.
– Не просите слишком много так быстро, – подала голос я. – Главное, лёд сломан.
Мать Тони благодарно и согласно закивала: может быть, она и осознала, что была очень не права, но обниматься с сыном, которого ненавидела годами, была ещё явно не готова.
– Да, – согласился Тони и, высвободившись из моих объятий, подошёл к сёстрам.
– Джуди, – он легко и спокойно обнял её. – Спасибо, что поняла и простила.
– Джинни, – более крепкие тискающие объятия, сестра в ответ повисла у него на шее. – Если какая собака, на четырёх ногах иль на двух, на тебя не так взглянет, ты только скажи. И вообще старайся по возможности меньше влипать в неприятности.
– Я-то стараюсь… А ты что, уходишь?
– Да, мы и так потеряли много времени, сделав крюк.
– Может, всё же останетесь на ленч? – Чак обращался к нам двоим.
– Нас действительно ждут дела, – ответила я. – Но если вы дадите нам с собой то, что так вкусно пахнет на кухне и вот-вот пригорит…
Джинни, ойкнув, выбежала в кухню.
Тут как-то все зашевелились, Тони обменивался телефонами с Джуди, отвечая кричавшей с кухни Джинни, сколько и чего нам с собой давать, Чак тихо благодарил меня за то, что я уговорила Тони зайти, а после удержала. Было видно, что у него язык чешется задать вопрос о моей оговорке о боях, но он не рисковал, следуя поговорке «Не хочешь расстраиваться – не задавай вопросов». Я в свою очередь заверила, что как только у Тони будет выходной, я пинками отправлю его домой на побывку.
И вот такой большой разноголосой компанией мы вывалили за двери. Мне сунули в руки с полдюжины свёртков из фольги с дразнящими ароматами, и я неловко прижимала их к себе. Мама Тони тихонько, но вполне искренне поблагодарила «за всё», сестрички сверлили меня любопытными взглядами, Чак и Тони строили какие-то планы на его следующий приезд.
Наконец, все со всеми попрощались, за исключением Тони и матери. На мгновение повисла тишина, женщина опять напряжённо замерла, но ТиГрей сам подошёл к ней, легонько и быстро обнял, даже, кажется, мимолётно поцеловал в щёку.
Удивительно было видеть в его глазах грусть, понимание и прощение, а в её – вину и облегчение от того, что не требуют демонстрации раскаяния.
В конце концов, мы всё же добрались до своей машины и, помахав из окон, отправились прочь из прошлой жизни в настоящую.
Не выдержав пытки запахом, через двадцать минут мы сделали остановку и умяли всё, что Джинни запаковала нам.
– Эх, а ведь это новые проблемы, – со странной радостью констатировал Тони.
– Ага, хорошо быть свободным волком без семьи, друзей и проблем, да и вообще какой бы то ни было ответственности, – поддакнула я.
– Это уж точно, у такого свободного волка только одна проблема – на луну слишком громко не выть, дабы горло не сорвать.
Посмеявшись, я задумалась о своих проблемах и своей ответственности. С Тони вроде бы разобрались, в любом случае его проблемы откладываются до следующего полнолуния, в человеческом облике на него точно никто из оборотней не нападёт. Шон… Сейчас у него всё «ровно», мы аккуратно кормимся почти каждый вечер. Бывают дни, когда он приходит уставший, с ослабленным самоконтролем – последствие общения, а если называть вещи своими именами, кормления дочери и Ники, и тогда мы всё проходим быстренько и по минимуму, чтобы никто не сорвался. Шон… Полезный, предупредительный и опасный, как нитроглицерин в бутылке. Флерсы… Три больнуши и ревнуша. Лиан тихо ревнует к Пижме, Шону и Тони. К двум последним это не столько ревность, сколько опасение, что эти гадкие личности мне навредят. Но он редко выказывал это своё неприятие, так что проблемы, можно сказать, нет. Пижма… Когда он очнётся – это лишь вопрос времени. Мы, вернее, Лиан, пичкаем его силой, и его vis-система потихоньку меняется, а значит, блок-капсула, в которой заперт рацио, рано или поздно подточится и рухнет. И последний пункт… Вот ведь мы, белые, всегда норовим запихнуть самую большую проблему в самый тёмный угол – близнецы Ландыши. Я не знаю, что с ними делать, не знаю, как им помочь. И точка. И спросить совета мне не у кого. По крайней мере, сейчас. Может, через месяц или два я узнаю что-то такое о ком-то из divinitas, что позволит мне сказать: «А он, наверное, может мне помочь, его надо хорошенько, но осторожно расспросить». Вывешивать объявление «За разумное вознаграждение приму любую помощь в лечении бывших флерсов» не стоило по нескольким причинам, и те, что касаются меня, отнюдь не главные. Близнецы – оружие, идеальное оружие против светлых divinitas, и любой неглупый filius numinis сможет это понять. Понять и использовать. А добра это ни Ландышам, ни мне не принесёт. Так что остаётся запихнуть их в «тёмный угол», то есть кормить по мере необходимости зелёной силой и ждать… Если не чуда, то чего-то похожего на него.
Я тяжело вздохнула от этих мыслей.
– Эй, хозяйка, ты чего?
– Эх, Тони, если бы все проблемы можно было решить, проявив немного терпения и понимания...
Он на мгновение задумался.
– Это ты о тех… бескрылых?
Я молча кивнула. Он задумался, как будто тоже принялся искать выход из ситуации, я же отвлеклась на вид за окном.
– Надо убить вампа, их хозяина, – выдал он. – Только не просто убить, а быстро, чтобы он не успел потянуть силу с подвластных. Лучше днём, в лёжке.
– Надо, – грустно согласилась я. – Только я не знаю, кто он. Думала, Алехандро, но оказалось, что не он.
– Ничего, рано или поздно узнаем.
Тут я с интересом взглянула на Тони. «Хороший парень», «Правильный парень», и только один небольшой изъян, проявляющийся редко, но метко. И это не превращение в мохнатого каждую луну, нет, это лёгкость в убийстве. Убийство – это такое же дело, как и остальные, его надо делать вовремя и качественно. Мне вдруг захотелось спросить, а скольких он убил за свою жизнь, я даже открыла рот, но потом закрыла его. Не выдержав, я всё же задала вопрос, но другой.
– Что бы ты сделал, если бы кто-нибудь поступил с Джуди или Джинни так же, как твой отец с матерью?
Тони хмуро глянул на меня.
– Убил бы, а после пришёл к тебе просить подчистить сестре мозги, и не только мозги, если последствия остались.
Да, я в нём не ошиблась…
– Последнее не ко мне, я аборты не делаю.
– Но всё равно потребовалось бы повторное «вмешательство» в голову после… «чистки». Они не заслужили этого вечного кошмара – памяти о происшедшем.
– Ты так говоришь, будто кто-то такое может заслужить.
– Вспомни Дору Эймс.
Я с трудом вспомнила, о ком он – о слабой свободной волчихе, от которой отказались и я, и он.
– Ты не прав. Разве она виновата, что рождена волчицей?
– Ты просто не видела других волчиц. Среди них достаточно тех, кто заслуживает уважения.
– Да? Это кто же? «Бешеные суки»?
– Нет. Тех не уважают, тех боятся. Сила может найти выход в агрессии, а может и в сексе.
– Вау. Волчиц уважают за постельные таланты?
– Угу. Они забирают лишнее, помогая справляться со зверем, или, наоборот, заводят перед боем, а некоторые даже могут исцелять сексом.
Оп-па! Значит, некоторые волчицы умеют умножать силу во время секса или генерировать её, направляя на партнёра. Странно, что «Волчья летопись» об этом скромно умолчала, или её авторы посчитали, что данные факты не достойны упоминания. Седрик тоже скромно промолчал – хитрожопый полуволк.
Так, болтая о том, о сём, мы добрались до дома глубокой ночью. Тони напросился на ночёвку у меня: мол, так устал, так устал… Пришлось согласиться и постелить ему в гостиной. Лиан, естественно, очень обрадовался моему возвращению. Эту радость чуть подпортил маячивший за мной ТиГрей, но всё же мы «раскачались» и отправились спать, сытые и довольные друг другом.
Неделя или даже больше пролетела лёгким светлым хороводом. Я придумала половинчатый выход для Ландышей – отвела их в Центральный Парк, увешав амулетами: отвода глаз, бесшумности, сигнальный и с моим энерговензелем, раз метку ставить на них бесполезно. С одной стороны, близнецам лучше в парке, чем запертым в квартире, но с другой – там я не смогу мгновенно прийти им на помощь. Я понадеялась, что раз за эти недели, прошедшие со смерти Алехандро, с ними никто не попытался выйти на связь, то, значит, вампов, способных им приказать, в городе не осталось. Шаткий вывод, конечно, но держать их запертыми в своей лаборатории и дальше я уже просто не могла. Теперь я каждый день к ним бегаю – проверяю, как они, иногда и по нескольку раз за день. А ночью прошу присматривать Шона – он всё равно не спит, и сигнальные амулеты замкнуты на меня и на него.
И вот однажды утром я проснулась в каком-то странном настроении… предпраздничном. Хотелось сделать что-то хорошее, интересное и необычное. Может быть, как-то украсить дом и порадовать окружающих. Иногда такое на меня находит, когда я накапливаю слишком много белой силы, но сейчас нельзя было сказать, что я переполнена. Лиан заразился моим настроем, и мы вместе стали придумывать, что бы нам такого учудить.
– «А давай фамилиара сделаем!» – пришла мне в голову шальная мысль.
– «Фамилиара?» – удивился Лиан.
– «Ну, или слугу-домового…»
– «Не надо домового», – с прохладцей парировал он, отголоском пришло нежелание уступать место хозяина в доме. Ревнуша.
– «Разве я не справляюсь?»
Заверила, что справляется со всем, да так, что лучшего желать нельзя. И это правда. В квартире стало всегда чисто и свежо, на кухне завелись лепёшки и компот, а запасы в холодильнике я теперь пополняю регулярно. Лучшего действительно желать нельзя. Лучшее, как говорят умные люди, враг хорошего.
Но всё же хочется что-то учудить… Глубоко внутри шевельнулось чувство вины перед Ландышами: я тут с жиру бешусь, а они… Я набросила на эту мысль покрывало забвения, как диванной подушкой прикрывают пятно. С глаз долой…
– «А какого ты фамилиара хочешь и для чего?» – вернулся к теме Лиан, уставший от лихорадочных скачков моих мыслей.
– «Фамилиара… Я хочу кошку…» – мне действительно хотелось завести кошку, в моей жизни были достойные мурлыки, но уж очень короток их век… А это слишком больно.
– «Кошка ловит мышей и птиц», – выдал глубочайшую тайну Лиан.
– «Да, кошки – хищники. Но ведь для людей они не опасны».
– «Кошка – это неплохо. Они умные и не пытаются нас ловить, когда мы маленькие… Да, если делать фамилиара-животное, то лучше кошку».
– «А что, мы можем сделать фамилиара – не животное?» – удивилась я.
– «Ну, можно ведь слепить несуществующего зверя…»
И вот тут меня понесло!
– «Кошка с крыльями! Будет гонец-вестник!»
Лиан с сомнением уставился на меня, как родитель на ребёнка, пытающегося вылезти из кроватки: «Вылезет? Опрокинется? Или просто ничего не получится?»
– «ЛИАН!!!!»
– А?
Я захлопнула связь, дабы успокоиться и не выдать желание слегка придушить одного беловолосого крылатика. Флерс тем временем, подумав, озвучил свою мысль:
– Сделать фамилиара – несуществующее животное очень сложно, он может оказаться недееспособным. Надо сначала всё хорошо продумать…
Меня уже несло. Значит так: крылья будут совиные для бесшумного полёта, хвост надо сделать способным распушиваться… нет! Будет три хвоста или больше для манёвренности… Или всё же без экстремизма?..
Увидев у меня в голове картинку будущего фамилиара, Лиан охнул от удивления, а на моё довольно агрессивное: «что?», заверил: «ничего» и тихо смылся. Дезертир.
Весь день я носилась, собирая ингредиенты. За основу я взяла соседскую грациозную красотку. Она выбиралась в окно и играла в уличную кошку, копаясь в мусорнике и лазая по карнизам. Я приманила её валерианой, мне надо было вычесать её, а этого не сделать просто так с чужой кошкой, даже когда она ест. Через знакомого, изучающего сов, я раздобыла пух малого сычика – другого не было. Сычик, так сычик. Материальную основу пришлось вязать из пеньковой нити, жуткой редкости по нынешним временам, я припрятала её лет пятьдесят назад, если не больше, и вот она пригодилась. Вязала я крючком, приговаривая для концентрации, и когда страшненький пеньковый монстрик «видение кошки абстракционистом» был готов, я чувствовала, что до завтрашнего дня не произнесу ни слова. Но моё предпраздничное настроение никуда не делось, и я была готова идти до конца.
После заката, как обычно, пришёл Шон, после того, как нам с ним помешали несколько раз, я стала принимать его дома, а не на работе. Поначалу его появление активно не нравилось Лиану, но потом он всё же привык. А в тот вечер случилось и вовсе странное: принципиально не общавшийся с инкубом флерс выболтал ему наши планы создания фамилиара. Я, не имея сил поворотить языком, слушала отвечающего на уточняющие вопросы Лиана, выкатив глаза. Несколько раз я пыталась наладить с ним связь, чтобы понять причину такой болтливости флерса, но он не открывался. Взломать защиту я, конечно, могла, но идти на такие крайние меры не собиралась.
Шон отреагировал, похоже, не так, как ожидал Лиан – он проникся. Проникся безмерным уважением ко мне, вызвав у меня смутные сомнения: а хватит ли моих способностей и знаний на такую сложную задачу? Но я зафутболила эти сомнения куда подальше. Уж что-что, а это я умею делать.
Проникнувшись, Шон собрался и накормил нас по максимуму, даже чуть опьянив меня. Придя в себя, я принялась всё же выяснять, что к чему. Оказалось, его предыдущая хозяйка Элейни сделала фамилиара как доказательство своей силы и знаний, и это послужило решающим фактором в её борьбе за власть в Майами. Никто другой и близко не мог повторить ничего подобного, а значит, она заняла трон по праву сильного. Её фамилиаром был орёл, она хранила в нём силу, и однажды даже расправилась с врагом, чёрным divinitas, наслав на него своё создание и через него отравив чёрного белой силой. Так что теперь стало ясно, почему, узнав о фамилиаре, Шон смотрел на меня с непередаваемой смесью восхищения и обожания.
– Когда будет оживление? – поинтересовался он. – Я принесу силы, сколько смогу, Венди и Ники тоже, – продолжил он, не спрашивая, а утверждая.
Пару секунд я приходила в себя от такого напора. Я планировала ограничиться силами себя и Лиана, коллективное «рождение» фамилиара мне казалось каким-то кощунственным. Попутно выяснилось, что Элейни для своего орла выкачала силу из четырёх divinitas, включая специально обожравшегося Шона.
Подумав, я чётко отказалась от такой помощи, решив, что если не хватит нам с Лианом сил и умений, значит, не хватит, а устраивать внеплановые поборы ради моего развлечения мы не будем. Шон настаивал, что ему надо будет накормить меня, обессиленную, после ритуала – тут уж я с ним согласилась и выдала, что планирую оживление завтра утром за два часа до полудня, на том и расстались.

 

 



Создание сайта Aviva

Связь с администратором