2. Утраченный покой - 6

Серия Divinitas

Индекс материала
2. Утраченный покой
2
3
4
5
6
7
9
11
12
13
14
Все страницы


Утром Лиан разбудил меня, и я, сбегав в ресторан проверить, всё ли в порядке, и нет ли срочных дел, вернулась к себе – к пеньковому монстрику и безумной идее. Я не знала точного механизма оживления неживых предметов, не знала, как наделять их интеллектом. Однако предполагала, что это не может принципиально отличаться от деланного мною раньше – лечения и перекидывания Тони. Силе надо отдать приказ, и проблема лишь в том, что теперешний приказ слишком обширный и сложный. То есть ничего нового, просто другой уровень сложности, думала я. Дополнительная проблема в том, что «приказ» будем отдавать мы с Лианом одновременно, а значит, Лиан должен полностью понять, чего я хочу, и поддержать меня в этом. И я немного нервничала по этому поводу: не то чтобы я сомневалась в понятливости Лиана, скорее, опасалась, что он втихаря привнесёт что-то своё – совсем от рук отбился. Хотя если вспомнить, как он использовал меня втёмную, нельзя сказать, что я вообще когда-либо прибирала его к рукам полностью.
Посадив флерса напротив себя, я транслировала ему внешнюю картинку крылатой кошки и свод её способностей и умений – понимать речь, улавливать эмоции, накапливать и отдавать силу и кое-что ещё, а главное: кормиться самой от солнца, земли и живой природы, подобно флерсам, конкретизация этого пункта – задача Лиана. Флерс сидел с привычным выражением отсутствия всякой мысли в глазах, но я уже не обманывалась видимостью. Ну что уж тут поделаешь: когда флерсы активно думают, то вид у них слегка… безмозглый. Дождавшись от Лиана реакции, мол, усвоил, я потребовала подтверждения усвоения, и в ответ он развернул красочные картинки кошки с прижатыми крыльями и в полёте и точно перечислил все её «исходные параметры». От радости я расцеловала моего умничку, и мы принялись раскачивать и умножать нашу силу.
Поскольку я универсал, то и фамилиара я планировала оживлять не только светло-зелёной силой, но и розовой, иначе откуда возьмётся способность чуять эмоции, да и понимать слова? Розовая сила была припасена после вчерашнего посещения Шона, а светло-зелёную мы сейчас генерировали с Лианом. Флерс спокойно и как-то даже привычно работал с большими объёмами, и я передала управление силой ему, а сама начала концентрироваться на образе-приказе. Мы уже «накачали» примерно в два раза больше, нежели было нужно для инициализации-зарождения нового флерса, я отстранённо подивилась такому обоюдному прогрессу. Тут Лиан мысленно «крякнул», привлекая моё внимание, и стало ясно, что его лёгкость в работе кажущаяся. Отбросив все мысли, кроме образа-приказа, я приняла положенную мне половину силы, вплетая её в приказ, не забывая извлекать из запасников розовую и её тоже пристраивать к делу. Опять ментальное «кряканье» Лиана, несущее недооформленную мысль «готов», я послала такой же огрызок «жди…» и восстановила концентрацию на цели.
Нельзя объять необъятное, нельзя параллельно думать о нескольких вещах сразу, можно быстро-быстро прыгать с одной мысли на другую, но и в этом случае легко сбиться. Но вот… вроде бы всё, ничего не забыто, всё чётко, выпукло и вполне однозначно, я открываю плотину и вываливаю силу на пеньковую поделку, мне вторит Лиан с явной ноткой облегчения.
Но это не всё, это лишь полдела. Сила только получила приказ, теперь она должна его выполнить, а мы – проконтролировать и подкорректировать, если что не так. До помутнения рассудка я вплетаю силу в пеньковые лоскутки – это крылья. В раскрытом виде они такие – образ, в полёте движутся вот так – мини-фильм, в сложенном виде они такие – образ. Это хвост. На земле он как у кошки – образы, в полёте он как у совы – мини-фильм о трансформации хвоста и поведении его во время полёта, и так далее обо всём: лапки, когти, ушки, глазки, мордочка, реакции на друзей, на врагов, и так далее, и тому подобное, пока в глазах не начали носиться искры. Рядом так же работал Лиан над самым важным – vis-системой нашего фамилиара. Он закончил раньше меня и «отсоединился», оставив после себя пустоту, работать стало в разы труднее. В конце концов, меня поглотил хоровод искр, и я ушла в обморок от бессилья и перенапряжения.
Очнулась я от запаха ванили и… аниса. М-м-м, какое сочетание… вкусное. Не только запах, но и вкус… В меня вливалась жаркая волна манящей силы, будя странные желания – тереться о него, как кошка, пропитаться его запахом, вылизать его, чтобы он пах мною, а затем оседлать и… никогда не останавливаться.
– Госпожа! Пати! – полный отчаяния и страха крик. Наваждение, навеянное силой, на мгновение померкло, я ослабила хватку, и меня тут же отшвырнули прочь. Нет! Так не пойдёт! Не отдам! Ещё! Ещё хочу! Верни! Я, повинуясь чутью, двинулась на источник вкусностей и жарких обещаний.
– ТиГрей! Быстро! – донеслось как в тумане… Вот он, вкусный, сейчас дотянусь… И на меня откуда-то обрушился огромный пёс, придавил к земле и начал вылизывать лицо, я принялась вырываться – блохастая тварь не пускала к вкусному… Но секунда, две, три… и в голове начало проясняться. Через какое-то время я проморгалась и увидела Тони, естественно, в человечьем обличье, нагло лежащего на мне. Он придавил мои руки к полу и сам чуть приподнялся, давя мне пониже живота, но позволяя дышать, при этом самозабвенно вылизывая мне лицо.
– Слезь. Слезь с меня.
Он остановился, посмотрел в глаза и лизнул в нос.
– Да слезь ты, псина! – не выдержала я.
– Слезай! – прозвучала властная команда. Ух, ты, это Шон так умеет, оказывается. Тони скатился с меня.
– Вы уже в порядке, леди? – Шон обратился он ко мне.
– Уже да, – мрачно ответила я, отдавая себе отчёт, что могло случиться, не приди Тони на помощь.
– Спасибо, – обратилась я к нему.
– Всегда пожалуйста, хозяйка, – ответил он, скалясь. – Ну… я пошёл? – и он поправил брюки, ему уже явно что-то мешало.
– Иди, – ответил Шон.
– А куда? – поинтересовалась я.
– Я позволил себе и Ники привести, она на крыше.
– Угу. Запасливый ты… В смысле, предусмотрительный.
– Да. Она немного подпитала вашего флерса, вы не против?
– Нет.
– Можно, и я пойду?
– Угу.
– Лиан с фамилиаром в вашей спальне, – уходя, сообщил Шон.
Тут до меня дошло…
– Шон! Спасибо.
– Рад служить, госпожа, – мягко ответил он и скрылся.
М-да… Я хихикнула: у меня на крыше, на диванчике под навесом, сейчас будет твориться форменный разврат. Тони, собрав с меня специфическую силу инкуба, быстренько созрел для общения с Ники, которая и удовольствие получит, и подпитается, а опустошённый Шон будет за ними наблюдать, получая на расстоянии свою небольшую долю. Соваться к кому-то сейчас он не рискнёт – уж слишком я расшатала его самоконтроль.
С этими мыслями я доковыляла до спальни. Открыв дверь, я услышала нечленораздельное сюсюканье. Я была ещё настолько пуста и слаба, что соображала с трудом. Мне бы надо волноваться по поводу фамилиара, нормальным мы его сделали или недееспособным, но такие мысли в мою опустошённую голову не забредали.
Я смотрела на кровать и валяющегося на ней Лиана, но кошки не видела, однако сюсюкать сам с собой он не мог… Где кошка? И что за розово-салатная фигня…
– Кисс? – взвыла я. – Кисс?!
– «Кисс? – переспросил Лиан, вспоминая, что так я собиралась назвать фамилиара. – А, ну вот она!» – и протянул мне то самое полосатое розово-салатное нечто. Нечто с радостным писком ударило крыльями и совершило короткий полет. Поскольку я, будучи в ступоре, не предприняла попытки «это» поймать, то фамилиар «поймался» сам, уцепившись за одежду всеми четырьмя наборами когтей и начав радостно подтягиваться, как альпинист, к моему плечу. Залезши на него, создание громогласно проурчало мне на ухо, лизнуло в мочку, а затем укусило.
– А что ж с расцветкой-то? – ошарашенно спросила я, на автомате подняв руки и снимая пушистика, дабы рассмотреть как следует.
– А что с расцветкой? – переспросил Лиан. И ведь не издевается, флерс, а действительно не понимает.
– Почему она розово-зелёная?
– Ну, наверное, из-за состава сил.
– Угу. Но она должна была быть серой обычной кошкой, а не мультяшным монстриком.
Может, я как-то сдавила маленькую кошку, а может, она просто среагировала на неудовольствие в свой адрес, но фамилиар укусил меня за палец.
– Оно меня грызёт! – завопила я.
Тут Лиан с непонятным восклицанием сорвался с кровати, выхватил у меня из рук кошку, обнял, прижал и засюсюкал:
– Не бойся, маленькая, мы тебя все любим. Вот мама сейчас придёт в себя и тоже тебя полюбит, – произнёс он с нажимом, стреляя в меня своими сверкающими глазищами.
Всё! Большего я вынести не могла! Меня покусал собственный фамилиар, обозвали мамой, а флерс принуждает меня полюбить кусаку с непроверенными характеристиками.
Я упала на кровать, накрыла голову подушкой и перестала подавать признаки жизни. Лиан проявил недюжинную мудрость, никак не реагируя и не комментируя такое моё поведение. Я вот сейчас отлежусь, приду в себя, может, на что-то и буду способна. Тут до меня стали доноситься характерные стоны, я сбросила подушку и прислушалась к открытому окну…
«Ники! Соседи! Полиция!» – выстроилась кошмарная цепочка.
– «Шооон!» – мысленно заорала я.
В ответ пришёл испугано-вопрошающий возглас застигнутого врасплох инкуба.
– «Заткни их как-то! Соседи услышат – полицию вызовут!»
Тут Ники издала вопль-стон, достойный порнозвезды высочайшего класса, ей вторил низкий рык Тони, и Шон выпал из связи – отвлёкся на кормёжку. Я, закрыв глаза, ждала, что же дальше. Инкуб опять появился на «связи».
– «Гони их в квартиру, никому не открывайте и не поднимайте телефонную трубку».
– «Есть».
Через пару минут, судя по голосам, вся троица оказалась в стенах моего дома. Опять накрывшись подушкой, я вернулась к первоначальному плану: полежать, успокоиться, прийти в себя и решить, что делать. И уснула.
Просыпалась я со странным чувством… Вот Лиан ощущается рядом свежестью лугового утра… А кто второй? Сонное сознание медленно приходило в себя и, наконец, вспомнило о фамилиаре. В плане силы фамилиар ощущался как нечто нестабильное – соединение невозможного – этакий цветочек с повадками кошки. Что же мы сотворили? Я раскрыла глаза и принялась разглядывать Кисс, та, как и положено кошке, сделала вид, что её это не касается.
– Кисс, – позвала я. Оценивающий взгляд в ответ, и снова смотрит вбок.
– Ну, раз так, то ладно! – обозлилась я. – Я не буду тебя гладить и кормить, и вообще, раз ты такая независимая, иди ройся в мусорнике! Только расцветку смени! – ехидно закончила я.
От моей тирады проснулся Лиан и непонимающе уставился на меня, затем на Кисс, нервно бьющую хвостом.
– Кисс, – с укоризной произнёс он. Тут кошка совсем по-человечески закатила глаза, а после встала и промаршировала ко мне.
– Мрррр. Мрррр, – и упав на руку, на которую я оперлась, скрутилась калачиком и прикинулась спящей. Мы с Лианом удивлённо переглянулись.
– Что это было? – поинтересовалась я.
– По-моему, у неё с интеллектом всё в порядке, – резюмировал Лиан.
– Угу, – я плюхнулась обратно на постель и переложила Кисс себе на грудь, пытаясь вспомнить, зачем мне всё же понадобился фамилиар и что теперь с ним делать. От мыслей меня отвлекли характерные стоны; выпучив глаза, я опять приподнялась на локте
– А это уже в третий раз, – меланхолично отозвался Лиан.
– Шон здесь?
– Ушёл. После заката вернётся. А Ники вроде как ждёт тебя, чтобы попросить какую-нибудь одежду.
– Хорошо ждёт. Она мне Тони выжмет, как лимон, и что я с ним завтра делать буду?
– Это вряд ли… Она не кормится, она его чистит. Хотя мне думается, она сама не понимает, что делает. Он, впрочем, тоже.
– Ещё лучше. Чистит… – я задумалась.
Тони действительно всё меньше и меньше в vis-плане походил на волка-оборотня. Обманчивый. С его лица не сходила расслабленная улыбка, скрывающая хитринку в глазах. Но я знала, что он по-прежнему готов укусить, нажать на курок в любой момент; просто не рычит, не предупреждает, а спокойно ждёт, пока кто-нибудь проявит агрессию и будет зачислен во враги.
Коронный стон Ники был заглушён, я дала им ещё минут пять прийти в себя и вышла из спальни. Рановато. Парочка блаженно растеклась друг на друге прямо на ковре в гостиной.
– Фу, какой mauvais ton , на пыльном ковре. Диванчик рядом, – съехидничала я.
– Он неудобный. А ковёр не пыльный, твои крылатики молодцы, хозяйка, дом блюдут, – как ни в чём не бывало, ответил Тони.
– На, – я протянула Ники чистое платье из прачечной.
– Мы в душ и сматываемся, – поспешил заверить Тони, видя, что я не слишком довольна происходящим.
– По отдельности. Ты первый. Живо.
Живо у него не вышло, но в душ он ушёл.
– Вы недовольны мной? – слегка испугано спросила Ники. – Но Шон сказал…
– Успокойся. Шон всё верно сказал. Ты понимаешь, что ты делаешь? – Молоденькая divinitas в vis-спектре выглядела куда темнее и зеленее, чем на момент нашего знакомства. – Ники, ты забираешь его силу, и взамен он берёт твою. Он светлеет, ты темнеешь. Ты понимаешь это?
– Да. Я забираю его vis оборотня. Вы против? – обеспокоенно спросила она.
– А зачем тебе это?
– Ну… – глазки её забегали. Я ждала, вперив в неё тяжёлый взгляд.
– Пока я так молода, я могу… могу стать перевёртышем, и тогда… – она бросила на меня быстрый взгляд.
Тогда… Она может стать во главе любого клана оборотней, и не одного… Нескоро это будет, но…
– Я могу принести вам клятву слуги, – почти попросила она, понимая, что сейчас полностью в моей власти.
– Давай, – хоть какая-то гарантия на ближайшие годы, мало ли как быстро она продвинется на своём пути. У нас, divinitas есть пренеприятнейшая особенность: мы десятки лет можем ничего собой не представлять, а пройдёт год-два, и мы вдруг оказываемся на совсем другом уровне силы и знаний.
Ники, до этого сидевшая на ковре, встала на колени и подставила лоб. Впуская мою силу, – я чувствовала её страх, почти слышала её мысли, – она очень боялась, что я сделаю её рабыней. В отличие от Шона, рабство её пугало до колик, и, тем не менее, она открылась и принялась произносить клятву. На какое-то мгновение мелькнул соблазн сделать её страхи реальностью и избавить себя от конкурента, но я прогнала столь не свойственную мне мысль, и всё прошло нормально.
– Что это было? – раздался напряжённый голос Тони.
– Клятва слуги, – ответила я.
– Зачем?
– Затем, – отрезала я.
– Ники?
– Всё в порядке, Ти, – улыбнувшись, ответила она.
– Ты пропиталась страхом! Нифига не в порядке!
Я, подняв бровь, уставилась на ТиГрея. Как всё интересно.
– Хозяйка, объясни мне, пожалуйста, что здесь произошло, – требовательный тон не совпал со смыслом слов. Поняв, что он, по сути, оскорбил меня, Тони опустился на четвереньки и пополз, тем самым вымаливая прощение и прося ответить. Добравшись до моих ног, он застыл в незащищённой, неловкой позе.
– Пусть Ники тебе рассказывает, – отрезала я.
– Вы приказываете? – спросила divinitas.
– Нет.
– Ти, у меня всё нормально. Даже хорошо. Я иду сейчас в душ, и больше мы госпоже не надоедаем.
– Отличный план действий, – одобрила я.
Ники скрылась, а Тони поднял лицо, всматриваясь в меня, очевидно, ища какие-то не замеченные им ранее свидетельства моего злодейского характера.
– Бу! – не выдержала я.
Он вздрогнул, и на лице отразилась горечь.
– Может быть, мне всё же стоит что-то знать? – осторожно, мёртвым голосом спросил он.
– Только то, что ты ей нужен и будешь нужен ещё долго. Только вот, скоро тебе придётся делить её с кем-то ещё.
– Она и так трахается ради силы с какими-то студентами.
– Но ты их не знаешь.
Он задумался и понял, что я имела в виду.
– Не пытайся порвать с ней, – предупредила я.
– Я не смог бы с ней порвать, – горько признался он. – Она мой наркотик. Сколько времени у меня есть до того, как она начнёт таскаться по волкам?
– Не знаю. Самой интересно. Может, месяцы, а может, десятилетия. Тони, – добавила я, – расслабься. Этот бой ты проиграл, и либо ты принимаешь её условия, и вы живете, как раньше, либо я заставлю тебя уйти от неё.
Он опять задумался. Мне нравилась эта его черта – когда нужно было всё обдумать, он не психовал и не откладывал это в долгий ящик.
– Белый флаг. Я лишь жратва и милый пёсик. Аминь.
– Аминь.
– Нет! Ти! Не смей так думать! – со слезами в голосе вскричала тихо вернувшаяся Ники.
Я поняла, что с меня однозначно хватит, и тихонько отчалила в сторону кухни. Зелёная парочка осталась выяснять отношения.
На кухне орудовал Лиан, Кисс сидела у него на голове… Феерическое зрелище: салатно-розовый взрыв на белоснежном…
Я тихо уселась на стул, чувствуя себя пришибленной, и не только от опустошённости, но и от быстрого калейдоскопа событий сегодняшнего дня.
– Пати, – вдруг обратился Лиан.
– М?
– Я тут подумал… Ты всё же нужна Пижме. Твоя сила быстрей на него подействует. Я не вижу никакого прогресса за последние дни, – виновато произнёс он.
– А почему ты раньше не сказал об этом?
Лиан тяжело вздохнул.
– Я надеялся сам справиться с этим. Я ведь… Ну… я ведь перворождённый, что-то вроде принца… Я должен заботиться о своих… Но…
– Конечно же, Лиан, – я подошла и обняла «своё солнышко». Кисс воспользовалась моментом и перелезла мне на плечо. – Конечно, я буду подкармливать Пижму. Мы его вылечим.
Флерс благодарно вспыхнул и отдал силу мне.
– Лиан, а Пижма ведь из рода Календулы? – спросила я то, что давно забывала уточнить.
– Да, сын.
– А что, Календула рожал, как ты? – заинтригованно поинтересовалась я.
– Нет. Но он воспитывал. У него всегда мальчики вырастали. Даже первые внуки – все мальчики. Долго не было горчавок-девочек.
– «Пижма ощущается как родственник по крови», – перешла я на обмен мыслями. Я не могла сказать Лиану вслух, что кто-то другой ощущается более родным, чем он.
– «Да? Ну да… Календула в тебе…» – Лиан был расстроен, и мысли его путались.
– «Я люблю тебя. Ты мой помощник, моя опора».
– «Но я не могу вылечить Пижму сам».
– «Я тоже сама, без тебя, не смогу».
Нашу идиллию нарушил стук, и дверь открылась в щёлочку, в полглаза.
– Хозяйка, мы уходим…
Чмокнув Лиана в макушку, я вышла к Тони, тот, отвесив челюсть, уставился мне на плечо.
– А… Познакомься, это Кисс. Кисс, это Тони-оборотень.
Тут из-за угла показалась Ники, она побаивалась меня, но любопытство пересилило.
– А это Ники.
– С чего это вы назвали ЭТО Поцелуем? – без обиняков поинтересовался Тони, с удивлением разглядывая фамилиара. Кисс зашипела на него, как кошка на собаку, и оборотень, скептически на неё посмотрев, предпочёл отодвинуться.
– Ну… Понимаешь, русские так кошек зовут… Кисс-кисс.
– Ненормальные.
Ники с доброжелательным любопытством разглядывала Кисс, но Тони решил, что всё же лучше мне не надоедать, и сгрёб подружку, мягко подталкивая её к окну-двери.
– Вы помирились? – поинтересовалась я.
– Угу. Да, – ответили они на два голоса.
– И? – разыгралось моё любопытство.
Они как-то заполошно переглянулись и, бубня что-то невнятное, выбрались на улицу. Странно. Но я слишком устала, чтобы гоняться за ними в поисках ответа, завтра расспрошу или послезавтра.

Пару часов до захода солнца и прихода Шона я провалялась в полудрёме: мы с Лианом обнимали Пижму, включая его в наш vis-обмен под баюкающее мурлыканье Кисс.
Шон появился и, как всегда, ещё на пожарной лестнице деликатно «постучался» по нашей связи. Ещё сонная и так и не пришедшая в себя, я побрела ему открыть. К моему удивлению, он был полон, но я ещё не настолько хорошо соображала, чтобы задумываться над этим. Мы выбрали самое безопасное, что могло между нами быть: Шон вливал мне силу в ладошку; струйка была настолько тонкой, что я без труда успевала перерабатывать её, не было даже привычной уже сладкой тяжести внизу живота. По мере моего наполнения силой включалась и голова – Шон кормит меня второй раз за сутки, два раза за сутки он уже был пуст до дна. Значит, за сегодня он три раза наедался. Почему три? Потому что когда солнце касается горизонта, проклятие выдёргивает силу из инкуба, опустошая его vis-систему, как сильнейший спазм опустошает желудок человека, и если силы нет, то это в разы мучительнее, как спазм на пустой желудок, выдавливающий сок и жёлчь. Шон старался, чтобы к закату у него всегда хоть что-то было, слишком долго и слишком часто проклятье выжимало его, и так пустого.
– Шон…
Он отвлёкся.
– Я хочу знать, как ты кормился сегодня.
Трень!
Я уставилась на него круглыми глазами, он на меня с не меньшим удивлением. Я соврала. Вот ужас, на самом деле я совсем не хотела знать, чем он занимался весь день, но…
– Мне нужно знать, как ты кормился сегодня.
– Я никого не истощил, – ответил он осторожно.
– Ну да, метка не позволила бы тебе этого сделать. Но ведь получается, ты не с одного человека кормился сегодня. Со скольких?
Он наморщил лоб.
– Двадцать… девять.
– Двадцать девять? Где ж ты их взял? – ошарашенно произнесла я.
– Ну… начал я ночью в клубе… Их хватило вам на утро. Днём: в трёх кафе, бегуньи в парке… а после заката… опять же в ресторане…
– Шон, в парке? Бегуньи? Что ты с ними сделал?
– Ну… Ничего такого, с чем можно было бы идти в полицию, если бы вдруг такое желание возникло.
– Шон!!! – я сдержала проклятие. Тьма, и так слишком близко к нему. – Ты что, не понимаешь, что это насилие?! Тоже насилие! Они очухаются и начнут страдать «Ай-ай! Как же я ему это позволила? Да как же я могла?»
– Госпожа, я умею выбирать тех, кто не будет мучиться от содеянного. Я не рискнул бы идти против метки: «те, кто может пережить кормление меня без ущерба для своей жизни» – это очень обтекаемо и очень суживает выбор, – он говорил спокойно, максимально закрыв свои мысли и эмоции.
Я была взвинчена, потому и сделала глупость – сломала его щиты и влезла в голову. Меня окатило страхом и обидой, страхом получить незаслуженное наказание, обидой, что я его недооцениваю, и… придушенной, зажатой горечью на мою неблагодарность. Поняв, что я читаю его, Шон просто взорвался страхом, теряя контроль над силой, чёрные вихри взялись из ниоткуда, пожирая его запасы.
– Тихо, тихо, тихо… всё хорошо, всё хорошо, – отбросив вспыхнувшее чувство вины, я пыталась исправить, что натворила.
Собравшись изо всех своих ментальных сил, Шон справился со страхом, не прогнал, но притормозил. Вихри затихли.
Мы молчали, глядя друг на друга, Шон умоляюще поцеловал мне пальцы; я так и держала всё это время ладошку в его руках, это был просто жест без всякого vis-подтекста. Я закрыла глаза. Быть собой: поддаться чувству вины, отнять руку, выплеснуть чувства и потребовать, чтобы он перестал меня бояться… Как соблазнительно, и как жестоко.
Быть хозяйкой раба… Так неприятно, неправильно и… Единственно возможно, если не хочешь причинить ему ещё большую боль, чем уже причинила.
– Шон…
– Не надо. Пожалуйста, не надо, – прошептал он. Не хотел он ни извинений, ни заверений, ни просьб.
– Хорошо. Забудем последние пять минут.
– Да, – тихо согласился он и немного виновато улыбнулся, потому что поделиться ему было уже нечем.
– Расскажи мне о Ники, – попросила я, чтобы сменить тему, но Шон опять напрягся.
Я мысленно взвыла, ну как же с ним иногда сложно! Лиан, почувствовав мой эмоциональный всплеск, показался в дверях и неодобрительно осмотрел сидящего на пуфике возле моих ног инкуба и меня, нервно сжимающую подушку.
– Да перестань ты трястись, – сварливым тоном обратился он к Шону. У меня упала челюсть, за весь этот сумасшедший день я ещё не потеряла способности удивляться.
– Ники ещё три раза «обменивалась» с волком, – продолжил он. – А когда Пати спросила, знает ли она, что делает, созналась, что хочет стать перевёртышем, и предложила себя в слуги. Пати согласилась. Потом Ники и волк до чего-то договорились и смылись.
Шон превратился в камень, пока Лиан выкладывал факты.
– Так что рассказывай всё как есть, – закончил флерс и пристроился на подлокотник кресла напротив нас.
Шон вздохнул, набирая воздух, и по связи проскочило понимание, что он не знает, с чего начать.
– Почему Ники боялась, что я сделаю её рабом? – спросила я.
– Потому что была в рабстве, – с готовностью ответил Шон, – когда я её нашёл. Её хозяин был редкостной тварью, он совершил ошибку, забредя на нашу территорию. Он дал повод, позволив себе непочтительность к госпоже Элейни. Это был единственный раз, когда я выполнял работу палача с удовольствием.
– Почему?
– Что?
– Почему в тот раз ты выполнял работу палача с удовольствием?
– Он скармливал Ники волкам и вампам.
Я в ужасе уставилась на него.
– Подожди… Подожди… Ты хочешь сказать, что вампы жрут divinitas? То есть то, что инкубы и суккубы «кончились», их не остановило, и они… жрут слабых filii numinis?
– Ну да. Слабых красных и зелёных. Всех, в ком есть сила, которую они могут переварить. Вампы работают над собой, над своим видом.
– В отличие от деградирующих filii numinis, – закончила я его мысль.
– Не все деградируют, – возразил он из страха, что я разозлюсь. Шон всё время боится, что я впаду в гнев… Видать, Элейни была слегка истеричной особой.
– А волки? Шон, волки… И ты после этого отправил Ники к Тони? – устало спросила я.
– Она практически ничего не помнит о времени своего рабства. Но вампы вызывают в ней ужас, а волки нет. Да и…
Он замолчал, оборвав мысль на полуслове.
– Они поженятся? – вдруг спросил Лиан.
– Кто? – немного раздражённо поинтересовалась я, не уследив за поворотами нашей сумбурной беседы.
– Ники и Тони, – как ни в чём не бывало, ответил флерс.
Я уставилась на Шона, испуганно изучающего меня.
– Они поженятся? – это уже я спросила.
– Если вы разрешите, – тихо ответил он.
Так. Стоп. Надо всё хорошенько обдумать…
– Шон, отчего ты трясёшься опять? – не выдержала я. – Ты вновь проявил инициативу, да? Разбитной ты мой!
– Я не думал, что всё будет столь быстро…
– А что ты думал?
– Что Ники поможет ему перестать быть волком, и он станет divinitas-оборотнем, и что при этом она сама научится оборачиваться. Я думал, на это уйдут годы.
– И каковы её успехи?
– Она уже легко меняет своё тело… свою внешность.
– Насколько быстро?
– За минуты.
– Умничка, – со вздохом констатировала я. Моя метаморфоза в брюнетку а-ля Моника Беллуччи длилась не один день.
Тут меня прорвало:
– Что ж вы все такие эксклюзивные на мою голову?! Лиан – перворождённый принц флерсов! Ты – тысячелетний инкуб с мозгами Макиавелли! Хотя должен быть не умнее собаки! А ты – кошки! – ткнула я в Лиана. – Тони – оборотень-бывший-волк! Ники – я-быстро-всему-учусь-и-всё-схватываю-на-лету! Венди! Ой, нет! Венди мне не слуга, она лишь вассал, как и другие беженцы из Майями.
– Ты и сама эксклюзивная, – пожав плечами, ответил Лиан. – Чему ты удивляешься?
Шон, пытавшийся справиться со своим незатухающим страхом, пока я кричала, в оторопи уставился на Лиана. Проигнорировав слова флерса, я мягко спросила:
– Почему ты так меня боишься, Шон?
Он закрыл глаза, собираясь с мыслями: сейчас он был пуст, и ему тяжело было думать.
– Я боюсь совершить ошибку. Я знаю, что могу её совершить, и мне страшно. Страшно потерять вас, ваше доброе отношение, страшно вызвать ваш гнев. Мне никогда не было так хорошо, как эти недели, и я дико боюсь потерять то, что есть, – еле слышно ответил он.
Лиан не был бы флерсом, если бы не попытался в эту минуту как-то поддержать Шона – он положил руку ему на плечо и заглянул в глаза. Инкуб с удивлением посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня и… Произошло невозможное. Его сердечный vis-центр озарился маленькой белоснежной вспышкой.
– Свет и Тень! – вырвалось у меня.
Шон прижимал руку к груди, из глаз катились слёзы.
– Что со мной? – он переводил взгляд с меня на Лиана, но мы не спешили отвечать – сами не могли поверить в происшедшее.
– Я… Я полон?
– Ты вспыхнул, – наконец, произнёс Лиан. – Сгенерировал. Это бывает.
– Но не с инкубами, – возразил Шон.
– Ну, так ты и не инкуб. Ты непонятно что на основе инкуба. Я ведь тоже не совсем флерс.
– Супер-эксклюзив, штучная работа в единственном числе, – немного истерично рассмеялась я. – Ох, может, хватит на сегодня? Пора закончить этот день свершений и открытий. Завтра будем со всем разбираться.
– Угу, я пойду спать, – и Лиан, зевнув, как ни в чём не бывало пошёл к себе. – Всем хорошей ночи, – донеслось из коридора.
Шон, ещё не привыкший к таким скачкам в поведении флерса, опять выглядел ошарашенным.
– Уйдёшь или останешься? – спросила я его. Он открыл рот, чтобы произнести «как вы хотите?» – я ясно «услышала» это по связи, но увидев на моём лице недовольство, остановился и, подумав, сказал:
– Я полон. Кормиться мне не надо. Я бы хотел остаться.
– Ну, тогда диванчик твой.
– Вы позволите мне вас разбудить?
Я улыбнулась.
– Лиан не позволит, это его привилегия.
– А потом? После завтрака?
Я пожала плечами.
– Видно будет.
Упав на кровать, я зарылась в подушки, предвкушая, что оставлю этот сумасшедший день позади, и тут раздалось басовитое и требовательное «Мэу!».
О Свет и Тень!
– «Шон, впусти её», – встать я уже просто не могла и попросила инкуба, зная, что тот не спит.
Кисс неспешно прошла в приоткрытую дверь и так же размеренно залезла на кровать, прошла по мне и устроилась у меня на голове.
– «Хорошо, что она такая лёгкая», – было последней мыслью этого дня.
Утром Лиан разбудил меня, как обычно, а вот дальше всё пошло вверх дном. Кисс вмешивалась в наш vis-обмен, играла с потоками силы, как кошка с клубком, а при попытке депортировать её из комнаты подняла вопль убиваемого. Я не выдержала и не донесла её до двери, уронив на пол. Кисс так и осталась лежать, где её уронили, изображая жертву хозяйского произвола.
Когда мы с Лианом закончили, он её тут же подобрал и принялся тискать и подкармливать. Кисс брала от него светло-зелёную силу, розовой у неё было предостаточно – натянула с меня, пока я спала. Хорошенький фамилиар, вампирствует и браконьерствует, пока хозяин спит. Вот уж мало мне было проблем в жизни.
Выйдя из спальни, я подивилась странным ароматам, доносившимся из кухни.
– «Инкуб завтрак готовит», – кисло пояснил Лиан. Пришлось его обнять и чмокнуть, уверяя, что лучше его печенья и компота всё равно ничего нет и быть не может.
Шон возился на кухне, и опять мордашка молодого Бреда Питта казалась неудачной прозрачной маской. Уверенные, несколько театральные жесты так и кричали о выходце с ближнего востока, а довольная и немного лукавая улыбка выдавала совсем не юный возраст.
– Кофе. И… к кофе.
Это от сладости шли такие соблазнительные запахи. Десерт был тягучим, невероятно сладким и невероятно вкусным. Его хотелось есть и есть. Значит, и Шон умеет насыщать пищу своей силой, когда готовит. Лиан, смешно принюхавшись, сгрёб десерт прямо пальцами и, пристроившись рядышком, принялся есть с руки. Я-то знала, что вид у него при этом, честно скажем, полного идиота, а Шон такое зрелище видел впервые. Ничего, пусть привыкает.
– Флерсы – очень странные существа, – констатировал он.
– Знаешь, инкубы иногда ещё страньше, – ответила я. У меня было время подумать о вчерашних событиях, о Ники и Тони.
– По поводу женитьбы ты сам решил или Ники?
– Тони. А Ники согласилась.
– Шон, но ведь по нашим законам связавшие себя обетом супружества всё делают вместе. Всё, – подчеркнула я. – А я не думаю, что Тони сможет полностью обеспечить её силой, и ей не потребуется… подкормка на стороне.
Инкуб задумался.
– А Тони слишком человек, чтобы такое разрешить или разделить, – закончил он мою мысль.
– Угу. Так что пусть живут в гражданском браке, так сказать. Или зарегистрируются в мэрии, если уж Тони так неймётся.
– О! Мэрия – это выход! – обрадовался Шон.
Я скептически глянула на него, но возражать не стала.
– Шон, а вообще я хотела поговорить о делах.
Шон изобразил «я весь внимание», но тут в кухню ввалилась Кисс на бреющем полете и прямиком плюхнулась на стол. Естественно, мы с Шоном уставились на неё. Фамилиар с нахальством разбалованной кошки протопала к тарелке со сладостью и принялась, чавкая, есть. Тут меня посетила мудрая, но очень запоздалая мысль, что надо было узнать, как соседская кошка, чью шерсть я взяла, ведёт себя. По иногда доносившимся крикам я подозревала, что она не слишком воспитана, но чтоб настолько… Присмотревшись, мы увидели, что Кисс не ест, а откусывает кусок, держит во рту и выплёвывает. Меня это настолько взбесило, что я впала в ступор, дабы не прибить свежесделанного фамилиара. А Шон тем временем догадался, в чём дело.
– Кири-кири, – он приманил её на пустую ладонь, предлагая ей свою силу. Кисс оценивающе оглядела его, подошла, ткнулась носом, а после принялась тереться об него, как настоящая кошка тёрлась бы о пятно валерьянки.
– Я… вас слушаю… леди.
– Зачем?! Зачем я это породила, а? – не выдержала я.
– Чтоб скучно не было, – вдруг ответил Лиан. – Мне, – и зачерпнул новую порцию сладкого.
– Не переешь, – обеспокоенно произнесла я. – В нём сила Шона.
– Угум… Инкубы опасные.
– Ну, хорошо, хоть уже не «плохие», – не выдержал Шон и тут же бросил на меня виноватый взгляд, мол, извините, сорвался.
– Не плохие, – как ни в чём не бывало, согласился Лиан. – Но опасные.
– Больше не бери, – решила я.
– Угум…
– А… Так вот… О деле…
– Да, леди, – тоном секретаря экстра-класса откликнулся он.
– Я хочу, чтобы ты собрал всех беженцев с Майями, осевших у нас, скажем, сегодня вечером. Это проблематично?
– Нет. Во сколько вечером?
– Сразу после заката.
– Сделаю, леди.
Я уловила по нашей связи какое-то замешательство.
– Говори.
– Я их соберу, – твёрдо сообщил Шон. – Но они захотят знать, зачем их собирают.
– Ах, ну да… Ну, понимаешь, я хочу с ними познакомиться, поговорить, узнать их хоть немного. Мне надо выходить из изоляции… В общем, просто поговорить и познакомиться.
– Ясно, леди, – резюмировал он.



Создание сайта Aviva

Связь с администратором