2. Утраченный покой - 7

Серия Divinitas

Индекс материала
2. Утраченный покой
2
3
4
5
6
7
9
11
12
13
14
Все страницы


Днём я, как обычно, занималась делами ресторана и проведала Ландышей. Мне показалось, что им получше, что нахождение в парке на них действует благотворно, но не спешила в это верить и радоваться, у меня закрадывалось подозрение, что их vis-система устроена так, что срабатывала на определённый уровень наполненности, превращая зелёную силу в черноту. Если им в ближайшие дни без причины станет хуже – значит, я права. Только толку от этой правоты не будет никакого, я по-прежнему не представляла, с какой стороны взяться за эту проблему.
Вечером, к указанному времени, в нашем маленьком банкетном зале, заказываемом обычно для деловых обедов и романтических ужинов, стала собираться пёстрая и разношёрстная компания.
Первыми, как и положено, пришли Венди с Ники, следующими были четверо молодых и слабых розовых – две девушки и два парня. В ночь битвы с вампами они сидели в машине, и я успела их запомнить. А за ними поодиночке или же парами стали прибывать неизвестные мне filii numinis. И красные, и зелёные, слабые и не очень, они слились в одно серое пятно – среди них не было ни одного по-настоящему сильного: белого или чёрного, ярко-красного или сочно-зелёного. Все «условные». Балласт…
Вокруг овального стола с фруктами, овощами и мясом, вплотную друг к другу, стояли стулья, зал не был рассчитан на такое количество гостей. Беженцев уже было не двенадцать, а девятнадцать – подтянулись, узнав, что их товарищей так легко приняли на вполне приемлемых условиях.
И вот все девятнадцать пришли; интересно, чей авторитет пригнал их сегодня, мой или Шона? Жаль, у меня не было возможности последить за ними в неформальной обстановке, без меня – как-то до этого дня не возникало необходимости подглядывать за посетителями.
Когда я вошла, все разговоры смолкли, как будто кто-то выключил звук. В лицах, обращённых ко мне, читались самые разные эмоции от симпатии до страха и даже брезгливости. Последнее меня удивило. Некрасивый тёмно-зелёный, не сумевший или не захотевший скрыть свои эмоции от моего внимательного взгляда, опустил глаза, как и положено по этикету.
– Здравствуйте, я рада, что вы откликнулись на моё приглашение, – начала я совершенно в человеческой манере, беря на себя роль гостеприимной хозяйки. – Прошу, рассаживайтесь. Угощайтесь, эта пища приготовлена и принесена людьми, и я ручаюсь за её нейтральность.
Ответом мне был нестройный гул приветствий и вежливых благодарностей; незаметно в зал зашёл Шон и устроился на стуле в углу, как и было уговорено. Я, подавая пример, уселась с острого конца овала, оказавшись тем самым во главе стола, по правую руку от меня тут же села Венди, рядом с ней стали пристраиваться молодые розовые, а Ники осталась стоять позади меня. Как слуга. Пришлось оглянуться и безмолвно, жестом усадить её. Розовые без слов, как дрессированные собачки, синхронно встали и передвинулись на один стул, освобождая место для Ники рядом со мной. Другие гости посмотрели на это и сделали выводы. Ну конечно, эта четвёрка молодых и бесталанных будет демонстрировать лояльность, если не покорность. Им, отличающимся от инкубов и суккубов только тем, что их не опустошает проклятье каждый закат, некуда деваться – они ничего не знают, ничего не могут. А остальные?
Я аккуратно переключилась на vis-зрение. Вот зелёная пара: весенний и осенняя , выглядят, как фермеры на пенсии, чего их занесло в мегаполис? Вот красный, похож на Арденте, как отражение в мутном зеркале – слабее и тусклее. А эта красная, жгучая брюнетка, воплощённая Кармен, пожалуй, самая сильная из всех, но она старается произвести хорошее впечатление, не лезет на рожон. Попытки флирта со мной не в счёт – то, что меня это напрягает, не её вина, она-то лишь прощупывает почву. Поймав очередной пылкий взгляд, я еле заметно отрицательно качаю головой, она изображает отчаяние, надувает губки, но через секунду уже мило и спокойно улыбается. Ха… может, мы с ней даже подружимся. Словно получив эстафету, за флирт принялся «тень Арденте», его я игнорирую полностью, разглядывая других гостей. Ещё четверо – «грязнули» разной степени «грязности». Двое брутальных мачо – эталонные плохие парни. Мне совсем не жалко дур, западающих на них – они честно предупреждают всем своим видом: «I’m a trouble». Третий – этакий хлыщ, красиво-змеиный, лет под сорок, я бы такому руки не подала. И четвертая – копия нашей Эдалтери, но без её наглости и самоуверенности. Нет, с людьми она, конечно же, грозная богиня, но явно чувствовалось, что среди таких же, как она, divinitas ей крайне неуютно. Похоже, я встретила такую же отшельницу, как и я сама… в прошлом. Остальные пять были тёмно-зелёные. Двое братьев-болотников, очень молодых и неуверенных в себе. Двое мускулистых без возраста дядек – эти имеют дела с волками, их vis явно отдавала мохнатыми, как и у Ники теперь… Они перевёртыши? Или стремятся ими стать? И последний: тот, что так странно отреагировал на меня. При взгляде на него vis-зрением, мне стоило большого труда сдержаться и ничем не выдать себя – у этого «болотника» был выжжен либидо-центр. Только то, что для зелёных либидо – не генерирующий и не хранящий vis-центр, спасло его от полной деградации и трансформации. А вот Руфус, мой гадкий кузен, после того как я, не рассчитав силу наказания, искалечила его, трансформировался… И в том, что он теперь «недовамп», львиная доля мой вины, но я себя успокаиваю тем, что и до травмы Руфус был мерзкой дрянью.
Гости расселись и положили еду себе на тарелки, далеко не все спешили её пробовать. Не побоялись красная и «перевёртыши», остальные, даже розовая четвёрка, лишь делали вид, кромсая и гоняя пищу по тарелке.
Я обратилась к «дядькам», жующим стейк с кровью.
– Попробуйте ещё вот этой свинины на палочке, она приготовлена на открытом огне и чуть прикопчена. Или на ваш вкус она слишком «готова»?
Один, тот, что постарше на вид, понимающе и одобрительно хмыкнул.
– Именно так, Белая Леди, слишком «готова», но стейки отличные!
«Белая Леди»? Это они меня так зовут или это титул Элейни?
– Какое волшебное пирожное… – мурлычущий бархатный голос «красной».
– Да, у меня замечательный повар, он стажировался во Франции, и его конёк в десертах – маскарпоне.
После этого близнецы-болотники рискнули попробовать запечённые баклажаны, и кто-то из розовых даже поднёс вилку ко рту.
Спасая положение и отвлекая внимание от своих трусящих товарищей, в разговор вклинилась Венди.
– Тори и Грэд, – указала она на дядек, – были… у нас… силовиками. Они контролировали наших волков.
– О да, это заметно, – вежливо покивала я.
– Ваш лорд Седрик сказал, что мы не нужны ему, и намекнул, что мы не нужны в городе, – немного настороженно сообщил то ли Тори, то ли Грэд.
– Не хочется быть невежливой и негостеприимной, – я решила сказать всё как есть, открыть карты, – но вы двое слишком сильны и нарушите баланс мохнатых в нашем городе. У Седрика своя стая, ну а кто хочет быть настоящим волком, остаётся в свободной стае. Ни Седрик, ни свободные вам не рады, насколько я могу судить. Может быть, вам стоит порасспрашивать о слабых стаях в небольших городах. Если, конечно, у вас есть что предложить мохнатым, если вы действительно можете патронировать стаю.
– В Майями была стая в шестьдесят два мохнатых. Мы умеем и можем патронировать стаю. И нам интересна именно стая Нью-Йорка.
Я пожала плечами.
– Глава города дал понять, что вы нежелательны. Вам мало будет захватить наших «свободных» волков, надо будет ещё налаживать контакты с Седриком. И если вы посчитали его слабым и «травоядным», то здорово ошиблись. Подумайте, стоит ли Нью-Йоркская стая такого… такой головной боли.
– А вы? Вы тоже считаете, что мы нежелательны?
Вот он, самый главный вопрос-проверка.
– Глава города – лорд Седрик, – спокойно ответила я. – На нём лежит ответственность за соблюдение режима секретности, и он занимается политикой в городе. В рамках своих полномочий.
– Угу, – дядьки задумались. Им даже не надо было переглядываться, я явственно ощущала мощную ментальную связь между ними.
– Но мы могли бы быть удобнее, чем избранный вожак, – сказал тот, что помоложе.
Я иронично подняла бровь
– Удобнее мне – да. Если бы я была Главой города. Но Глава – лорд Седрик.
Они синхронно кивнули, как бы признавая поражение. Им отлично жилось при Элейни, которой не было никакого дела до оборотней. А вот Седрик – плоть от плоти мохнатых, они его кровный интерес, и конкурентов он не потерпит. Вот так-то.
– Я думаю, лорд Седрик поможет вам с информацией о стаях в других городах, – произнесла я.
– Ну что ж, это было бы неплохо, – завершил беседу старший.
– А вы, – обратилась я к зелёной паре, – признаться, я не понимаю, что вы делаете в душном бетонном городе.
Они смущённо переглянулись.
– Мы потеряли наше ранчо год назад, и денег на новое у нас нет, – заговорила осенняя жена. – Оук тяжело перенёс зиму, впал в спячку, и я настояла на приезде сюда в надежде нормально пережить лето. Но, похоже, мы совершили ошибку.
– Да, чахлость здешней природы – не то же самое, что осень… Это просто чахлость.
– Мы слышали… – она замялась, я взглядом предложила ей продолжить. – Мы слышали, у вас где-то есть ранчо… Мы готовы связать себя клятвами… вассальными… или слуги, – тихо закончила она.
Зелёная пара на моей цветочной ферме? А что? Это было бы неплохо.
Я улыбнулась:
– Думаю, мы можем обсудить это позже.
Муж с женой переглянулись и молча кивнули.
– Вы уже нашли себе территорию? – обратилась я одновременно к Красной и Копии Эдалтери. Они обе утвердительно кивнули, грязнуля – скованно и настороженно, Красная – флиртуя. Боюсь, эта бестия будет покруче Шона в умении заставить себя хотеть.
– А вы? – обратилась я к братьям-болотникам. – Каковы ваши чаяния?
Они заполошно переглянулись.
– Никаких… У нас нет никаких планов, Белая Леди, – с полупоклоном ответил один.
Я удивлённо подняла бровь и выжидающе посмотрела на Венди. Она всё правильно поняла.
– Тук и Тан – мостовики, я думаю, они хотели бы поселиться где-нибудь у воды или моста…
Я с интересом посмотрела на них. Не так я представляла себе мостовых троллей, да я вообще себе их никак не представляла. Хотя какие они тролли? Они затюканные полукровки.
– Как интересно! Никогда не встречала мостовиков. Вы следите за мостами или разрушаете?
Они синхронно пожали плечами.
– У нас ещё не было своего моста. Отец за последним мостом следил, а предпоследний разрушил…
– Ну, если вы пообещаете не разрушать мосты, то не вижу причин, почему бы вам здесь не остаться.
Близнецы смущённо кивнули, чуть не зарывшись носами в тарелки.
– Вы собираете балласт и гоните сильных, – вдруг сказал «дядька».
– Гоним… Если бы вы принесли вассальную клятву Седрику, он бы вас не прогнал.
– Мы можем принести её вам.
– А мне она без надобности, – я подалась вперёд, заглядывая в глаза тёмно-зелёному. – Я защищаю себя сама. Думаю, вы слышали об этом.
– Да уж, – буркнул дядька и отвёл взгляд, блюдя этикет.
– Мне жаль, что вам нет места в Нью-Йорке. Но двух вожаков на одной территории быть не может.
– Угу.
Не к месту выскочила мысль, что эти двое силовиков не смогли защитить Элейни от вампов, значит, сильно жалеть о них как о боевых единицах не придётся. Двое trouble лениво ели, один – ту самую свинину на палочке, второй – пирожное… А они враждуют между собой, несмотря на то, что сели рядом; впрочем, «хлыщ» тоже уселся рядом с ними. Filii numinis, осознанно или нет, расселись по цветовому спектру. Условно-белые напротив условно-чёрных, зелёные против красных. Забавно: три, нет, четыре, если считать зелёно-белого фермера, неравных сектора.
Я обратилась ко всем трём «грязнулям»:
– А вы, господа, с правилами ознакомлены? Территорию нашли?
Они закивали и пробурчали вразнобой что-то подтверждающее.
– А вы, уважаемый, – обратилась я к тому неадекватно среагировавшему тёмно-зелёному, – как устроились в нашем городе?
Что-то меня смутило в нём, но я была слишком удивлена его vis-калечностью и поэтому не могла понять, что не так. Хотелось ещё раз его хорошенько рассмотреть vis-зрением, но пока длится беседа, это крайне невежливо.
– Да, я нашёл своё место под солнцем, – криво усмехнувшись, ответил он. – А как поживают те флерсы и не-флерсы, которых вы забрали у вампов? Стоила ли овчинка выделки? Или те не-флерсы уже мертвы?
Я была настолько шокирована его отповедью, что молчала несколько секунд. Стояла гробовая тишина, все замерли. Хорошо, что я поставила самые сильные щиты – никто не мог увидеть, что со мной творится, если бы рискнул переключиться на vis-зрение. А вот лицо меня всё же выдавало…
– Вы в своём уме? – тихо спросила я. – Вы считаете нормальным задавать такие вопросы белому универсалу?
Он враз побледнел, спал с лица – теперь я полностью поняла эту идиому. А я, наплевав на приличия, переключилась на vis-зрение, рассматривая его. Пятна! Пятна, как на Мальве и Пижме! Его кусали? Свет Обжигающий! Ну почему я не расспросила флерсов? «Потому что пожалела и не захотела напоминать расспросами о кошмаре», – буркнула я сама себе.
Болотник тем временем пришёл в себя и принялся огрызаться. «Сгорел сарай, гори и хата», – так сказал бы Костя, характеризуя его поведение. Я думала о чём угодно, лишь бы не концентрироваться на словах этого калечного, не пускать их внутрь и не давать им силы.
– А что, Белая Леди, натравите на меня вашего раба? Этого инкуба маскирующегося?
Шон от этих слов поднялся со своего стула, намереваясь что-то сказать, а может, и сделать.
– Сядь.
Приказ вышел негромким, но многие вздрогнули, услышав это короткое слово. Шон тут же опустился обратно на стул.
«И когда я успела стать такой властной?» – мелькнула шальная удивлённая мысль.
– Я, уважаемый, – тихо сказала я, чувствуя себя в музее восковых фигур, – сама могу разобраться с тем, кто угрожает мне или тем, кто мне дорог. Вы забылись? Или хотели нанести мне вред своими словами?
Хорошо я поставила вопрос – он не забылся, он хотел укусить, как шавка, с лаем выскакивающая из-за угла в надежде напугать и цапнуть.
Тут уже искалеченный болотник бравировать не стал.
– Прошу меня простить, госпожа, я ни в коей мере не хотел нанести вам вред.
Не резкое треньканье, а тихое, но неприятное жужжание прозвучало при его словах. Ложь преуменьшением.
– Но и не забылись, – сама себе сказала я.
Он не смел раскрыть рот, дабы не соврать ещё раз.
– Господа, дамы, прошу вас, угощайтесь, – обратилась я к divinitas, успешно изображавшим статуи. Они послушно принялись ковыряться в тарелках. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном приборов, и тут Красная – Эльвиса – весьма непринуждённо принялась болтать, обсуждая десерты, сладости и фрукты. Я с радостью поддержала эту тему, и наш глупый щебет немного разрядил обстановку. Постепенно к обсуждению подключились и розовые, естественно, знающие толк в сладостях. Мы дружно сошлись на том, что лучше мёда ничего нет, но хороший мёд сейчас большая редкость. И переключились на болотников. Мостовики, смущаясь, признались, что обожают садовых улиток и какую-то траву, о которой я ничего не знала. Розовые встретили это признание фырканьем и смехом, я шутя погрозила им пальчиком: мол, не обижайте моих гостей.
– Ну а вы, господа? Дичь, и покрупнее? Или экзотика вроде откормленных сусликов? – спросила я Тори и Грэда.
– Суслики?! Ну, нет! Молодой олень! Мясо, чуть прокопчённое на костре… – на их лицах расплылись одинаковые довольные улыбки. Хищники, что с них взять.
– А вы, Оук? Злаковые или травы?
– И травы, и злаковые, – крякнув, согласился он. Ну, вылитый дедушка с фермы.
– А вы у нас самые цивилизованные, – подколола я «грязнуль». Они едят всё, как люди, и любят острые специи.
– Да уж, мы единственные, кто может отдать дань мастерству вашего повара, – ответил «хлыщ». У него оказался очень приятный голос, и его «противность» сразу упала на несколько пунктов. – Мясо на палочках восхитительно, я не могу понять, в чём его мариновали. Салат с мясом – один из лучших, что я ел за свою долгую жизнь, однако при дворе Людовика Четырнадцатого его готовили всё же лучше.
– Я думаю, дело в ингредиентах: пусть мы сами готовим майонез, но яйца всё те же… машинные какие-то. И так практически со всем.
– Совершенно с вами согласен, Белая Леди.
И тут дверь открылась, и бесшумной тенью вошёл Тони, я теперь могла «чуять» и его, и Шона, если они недалеко.
Соблюдая этикет, ТиГрей встал на одно колено, а потом чуть привстал, дотягиваясь до моего уха, и еле слышно прошептал:
– Ник и Тод пришли незваными.
Ник? И Тод… Ник Стивенсон и его преемник Тод! Вожаки свободной стаи – настоящий и потенциальный.
– Угости их на свой вкус, и пусть ждут.
– Да, леди, – и так же бесшумно и быстро выскользнул за дверь.
Гости вежливо сделали вид, что ничего не заметили, но «дядькам» вежливость была совсем не свойственна.
– Это ваш волк? Хотя, я бы не сказал, что он волк.
– Собака, – вежливо улыбаясь, ответила я.
– Хм… Собака… без стаи.
– Для собаки стая – это хозяин, – вдруг ответила Эльвиса.
Дядьки глянули на неё, как будто у той выросло две головы, и молча уткнулись в тарелку, а Эльвиса подмигнула мне, вот бестия! И что с ней делать?
Ещё какое-то время мы болтали, обсуждая погоду и людей – две вечные темы для divinitas. И после кофе, чая и сока – каждый выбрал, что хотел – гости начали откланиваться. Первой ушла грязнуля, дезертировала, можно сказать, за ней братья-мостовики. Потом тройка мужчин-грязнуль, причём «хлыщ» на прощание меня удивил и окончательно к себе расположил:
– Красно-чёрные никогда не будут симпатичны белому универсалу, но прошу поверить мне, леди, мы не хотим создавать вам проблем, – двое trouble подтверждающе закивали за его спиной. – Мы хотим спокойной жизни.
– Тогда держитесь подальше от вампов.
– Всенепременно.
После прощания с дядьками, Тори и Грэдом, я выделила им в сопровождающие Шона, отдав ему приказ по ментальной связи: отбить нюх этим полумохнатым, чтобы они не узнали о моих гостях: Нике и Тоде. Шон расстарался на славу, непередаваемая смесь ванили, корицы, мускуса и… кажется, амбры душным облаком окутала дядек, те вылетели пулей, еле слышно рыча от досады.
Зелёную пару я пригласила прийти завтра утром, и они, ободрённые, быстро покинули нас. Розовые испуганной скованной стайкой вразнобой попрощались и тоже смылись. Ушли бы и раньше, но они обязаны быть вежливыми. Интересно, чем они так напуганы и отчего так скованы в общении со мной. Ники никуда не спешила, как слуга, она терпеливо ждала моего разрешения удалиться, а может, и не рвалась никуда, ведь смена ТиГрея ещё не кончилась. Венди, поддерживая подругу и отца, тоже никуда не уходила.
Покалеченный болотник всё рвался смыться, но я почти в открытую не пускала его, прощаясь с другими. Под конец он смирился и просто ждал, что судьба, в моём лице, ему уготовила.

В итоге остались он, Эльвиса, Венди и Ники, ну и Шон успел вернуться, проводив полумохнатых. Тесная, почти семейная компания. Красная, побросав на девчат многозначительные и ревнивые взгляды, всё же перешла в наступление.
– Пати, ты позволишь мне так тебя называть, – обратилась она ко мне. У мужчины от такого голоса коллапс бы наступил…
– Да, Эльвиса, позволю… Себя так называть, – ответила я, подыгрывая ей.
– А что ещё ты мне позволишь? – говоря это, она пересела на ближайший ко мне стул, и мы оказались почти вплотную. Как сейчас говорят люди: она вторглась в моё личное пространство. Роскошные смоляные локоны, смуглый бархат кожи, точёный нос, крупный и чувственный рот, а главное, омуты чёрных, как южная ночь, глаз, были слишком близко. Дискомфортно близко.
– Эльвиса, – предупреждающе произнёс Шон за моей спиной.
– Что такое, Чери? – тут же вскинулась она. – Боишься, что я дам ей то, чего ты не можешь? Я очень многое могу, – это уже адресовалось мне и сопровождалось убойной дозой соблазна. Спасибо Свету и Тени, что щиты я умею делать на совесть – ничто не просочилось, и голова оставалась ясной и трезвой.
– Я верю, Эльвиса, верю. Но не стоит так тратиться на меня, я же не человек. Твои чары сбоят.
За спиной раздался довольный смешок, а Эльвиса обижено скривилась.
– Я не хотела ничего дурного. Я просто обещаю и могу выполнить свои обещания.
– И что ты хочешь взамен? – спросила я.
– Взамен? – удивилась она. – То же, что и он, – указала за спину на Шона.
Я неуверенно поёрзала на месте, не понимая, о чём это она.
– «Шон! Она что, суккуб?!» – «проорала» я по ментальной связи. Перестаралась. Шон ощутимо «вздрогнул» и ответил:
– «Нет. Она filii numinis из какого-то чахлого южно-азиатского пантеона».
– «А что она хочет?»
– «Белую силу», – удивлённо отозвался он.
Вот оно что…
– Эльвиса, я не гонюсь за острыми ощущениями, да и сейчас у меня полно других проблем. У меня сейчас партнёров по vis-обмену больше, чем мне нужно. В общем, спасибо за предложение, но оно совершенно не ко времени.
– Ах, Пати… Ну, что же ты? Я ведь не в нахлебники прошусь! – ненависть Шона вспыхнула чёрной звездой, и я быстро захлопнула связь. – Я буду полезна! Я ведь генерирую силу. Генерирую, а не собираю и приношу в решете.
– Перестань пинать Шона, – устало попросила я.
– Извини.
Соблазн был велик. С Шоном я всегда буду полуголодной, я никогда не смогу насытиться полностью, получить всё – инкубы не созданы для этого. А вот Эльвиса… Выкупаться в жаркой, пряной и пьянящей силе… Напиться допьяна…
– Давай я разберусь со своими проблемами, и мы вернёмся к этому разговору, – слова сами сорвались с губ. Я слаба. И на меня действуют соблазны.
Эльвиса весь разговор ловила мой взгляд, и я наконец-то посмотрела ей в глаза.
– Ты не пожалеешь, я обещаю, – она невесомо коснулась пальцами моей щеки и предложила силу. Я не устояла. Потянувшись к ней, я чуть раскрыла щиты, самую малость и только для неё – иначе мне не принять подарка.
Глоток в поцелуе принёс головокружительный водоворот чувств: радостное ожидание и азарт, бесшабашную рисковость и светлую грусть, радость, от которой тело не слушается и лишь улыбка застывает на лице, и щемящее чувство прекрасного мгновения, радостная злость и восторг победы… Чувства накатывали, одно за другим, не успевая утомлять и затягивать...
Я тяжело вынырнула в реальность. Все смотрели на нас. Шон – с болью, Венди и Ники – с опаской и завистью, болотник же кривился, будто непотребство увидел.
Эльвиса приходила в себя, до удивления напоминая Лиана, когда его траванул Шон. Отдав мне глоток, она отпила от меня, а я сегодня была «зелена» из-за щитов.
– Ты в порядке? – мягко спросила я.
– Да…– тихо отозвалась она.
– Ты не передумала?
– Не-ет. Никогда, – её глаза полыхнули восторгом. А я потупилась, чтобы скрыть, насколько мне понравилось. Эльвиса, можно сказать, была красным универсалом, обычно красные предпочитают иметь дело с сексом, то есть похотью, её легче всего вызвать, но Эльвиса могла всё. И меня это очень впечатлило. А как она восприняла мою бело-зелёную с искоркой красного силу, я могла лишь гадать.
– Ну, тогда увидимся, – я попыталась взять в себя в руки, у меня ещё куча дел.
– Увидимся, – отозвалась Эльвиса и пошла к двери. «Она ещё пьяна», – с тревогой подумала я.
– Тебе очень повезло, – услышала я её голос за спиной и обернулась, успев увидеть, как Шон вывернулся и жадно впился поцелуем в её руку, погладившую его по щеке. Мгновение, и она протрезвела.
– Не наглей, – и, отобрав ладошку, она ударила его по кончику носа, как собаку.
– Я оказал тебе услугу, – буркнул Шон.
– Угу, – бросив на меня последний взгляд, Красная удалилась. А я осталась сидеть с ощущением, что только что в разы усложнила свою жизнь. Но если был бы выбор, то я опять поступила бы так же. Поддаваться соблазнам удивительно приятно.
– Ну, может, теперь я пойду? – жёлчно поинтересовался Болотник.
Это окончательно вернуло меня к реальности.
– Нет. У меня есть вопросы, – ответила я.
– Задавайте.
– Ваш vis в чёрных пятнах, что это значит?
Он застыл, как загнанный зверь, потом потерянным взглядом обвёл всех нас.
– Да чтобы вам всем во Тьму…
– Не смей! – взревел Шон. – Самум! Не смей никого проклинать, кроме меня.
– Тогда чтоб ТЫ провалился во Тьму и Хаос! Чтоб ты истаял, и ничего не осталось от тебя!
Болотник вдруг затрясся в беззвучном плаче, скрутившись пополам и закрыв голову руками.
Я в шоке уставилась на перепуганных девчонок, но они тоже не понимали, что происходит и почему.
– Рассказывай, Самум, рассказывай, – произнёс Шон, и я поразилась сочувствию в его голосе, ведь этот гад только что его проклял.
– Что рассказывать, Шхан? Что? Ты сам всё понял, – выговорил он. – Это я выдал тебя вампам, а уж они рассказали той грязнуле. Я… Я впустил их во дворец, – произнёс он и успокоился, будто сбросил тяжесть.
– Что? – Венди в гневе и ужасе уставилась на него. – Ах ты, мразь! – Она замахнулась, собирая силу, но Шон неуловимым движением толкнул её, да так, что она шлёпнулась на задницу.
– Ты! Да как ты смеешь?! – она, казалось, вот-вот взорвётся от возмущения. – ПрОклятая тварь! Инкуб убогий!
– Венди! – Мой голос опять прозвучал неожиданно властно, все взгляды метнулись ко мне. – Успокойся. Не ломай свою Долю.
На несколько мгновений в комнате вдруг стало совсем тихо. Полная всепоглощающая тишина.
– Шхан? – вопросительно выдохнул болотник.
– Да, – так же тихо, но твёрдо ответил Шон на только ему понятный вопрос.
Тем временем Венди чуть пришла в себя и встала с пола, вздохнула, собираясь с мыслями.
– Прости меня, младший отец, я произнесла жестокие и глупые слова в гневе, – тон её не был полон раскаяния, но она честно пыталась извиниться.
– Прощаю, дочь-старшая-надо-мной. Я посмел остановить тебя, потому что… Пойми, Венди, Элейни не должна была его калечить, вернее, отдавать мне этот приказ. Она совершила зло куда большее, чем было необходимо. Да, он угрожал её власти, но не жизни, а она сломала его жизнь ради своего… комфорта, и это всё ей вернулось сторицей.
– А мы? – Венди опять завелась. – Мы все в чём провинились? Он всех нас лишил дома. Всем нам поломал судьбы!
– Изменил, – вдруг тихо произнесла Ники из своего угла, о ней все успели забыть и теперь с удивлением таращились.
– Я… Я просто не думаю, что всё изменилось к худшему, – смущаясь, пролепетала она.
– Для тебя – да. А я лишилась матери и старшего отца! – Венди обхватила себя руками за плечи, будто ей было холодно или больно. – Когда я увидела их, искалеченных и пустых, когда они прогнали меня… А ведь могли и оставить при себе, заставить кормить и лечить… Я поклялась, что убью предателя, – тихо закончила она.
– Убей меня.
Меня передёрнуло от этих слов, Ландыши произносили эти слова так же – просяще.
– Ага, лёгких путей захотелось, – жёлчно выдала я. – Ну, уж нет, Самум, наворотил дел, отомстил – теперь расхлёбывай. И не смей! Не смей ломать её! – я ткнула в Венди. – Она белая! И не запятнает себя убийством слабого. Я уж промолчу о том, что убить себе подобного – всё равно, что проклясть себя. Она ребёнок и не понимает этого, а ты понимаешь! И ты действительно мразь, раз подталкиваешь её к этому.
Болотник опустил голову, ему действительно стало стыдно.
– Но сломанная клятва… – робко произнесла Венди.
– Отдай её мне, – ласково предложил Шон. Венди смутилась, как смущаются от неожиданно дорогого подарка, а вот я кое-чего не понимала.
– Шон, тебя только что прокляли, а ты собираешься как-то забрать себе сломанную клятву. Ты мне ещё нужен, знаешь ли.
– Ах, госпожа, – Шон заулыбался, шагнул ко мне и опустился на колени. Я смотрела на это представление в полном недоумении, он взял мою руку и поцеловал, вливая каплю силы.
– Нас, инкубов, выворачивает каждый закат, – капля силы. – Забирает всё, – капля силы. – И любые проклятия в том числе, – капля силы. – Так что мы очень полезны, мы чистильщики, так сказать, – капля силы.
– Шон, я не Элейни, прекрати пичкать меня своей силой и встань.
Он, немного смутившись, подчинился.
– Вы чистильщики. И чего вам это стоит?
Шон затравленно оглянулся, не желая отвечать на вопрос.
– Забирается проклятье в полночь, а опустошается он на закате, – ответил Самум. – В эти часы его надо положить куда-нибудь под землю. Чтобы его не было слышно. А после заката забрать и накормить, чтоб не истаял.
Кажется, у меня волосы на голове зашевелились…
– Но когда проклинают меня – всё намного легче, – поспешил вставить Шон. – Самум сделал мне одолжение, оборвав себя.
– Это он себе сделал одолжение, – мрачно ответила я.
– Да уж, – подтвердил болотник. – Те ночь и день, когда ты валялся за тонкой перегородкой, были самыми длинными в моей жизни.
Я успела прийти в себя от этих новых знаний и выдала:
– Ладно. Я так понимаю, во время следующего заката ты избавишься от проклятия Самума, а через сутки, если ничего непредвиденного не случится, возьмёшь проклятие Венди. И знаешь, Шон, ты слишком самостоятелен для того, кто почти тысячу лет был в рабстве.
Шон испугано глянул на меня, но увидев, что я не гневаюсь, промолчал. Уже успел понять и запомнить, что меня раздражают избыточные просьбы о прощении.
– А они все такие, – подал голос Самум. – Из суккубов и инкубов плохие рабы. То не думают совсем, то думают слишком много.
Это замечание меня полностью отрезвило и напомнило, с чего всё началось.
– И всё же, Самум, я хочу услышать ответ на свой вопрос, – твёрдо произнесла я. – Что значат пятна на вашем vis?
Болотник тяжело вздохнул.
– Это укусы-метки. Этот от Криспина де Майями, – он ткнул в горло. – Эти два от Лорел де Детройт, – указал на грудь. – На запястьях – Алехандро де Нью-Йорк. Видите? Побледнели. Может, совсем сойдут… Я раб многих хозяев.
– Раб? Укусы – рабские метки?
Я судорожно соображала: о том, что вампы ставят обычные метки, мне рассказал Седрик, а он тогда видел vis или ещё нет? Я не смогла вспомнить.
– А разве вампы не ставят… ну, обычных рабских меток?
– Это им ни к чему. Укусы заменяют всё – универсальная привязка, – ответил Самум. – Через укус передаются и боль, и наслаждение.
– Меня сейчас стошнит, – звонко и зло выдала Венди.
– Но они ставят что-то похожее на рабскую метку? Они в принципе, вообще делают это?
– Я понял, о чём вы. Те несчастные… Понимаете, их кусало такое множество, десять, а то и больше вампов могут предъявить на них права…
Мне стало по-настоящему страшно.
– Так что тот чёрный шнур – это не рабская метка, это нечто большее. Мне думается, это нечто вроде… ну… второго рацио, что ли… Рацио, которое перехватывает контроль, когда отдаются приказы… Ну, я так думаю…
– А вы заговорили о них по приказу?
– Не то чтобы… Я просто подумал, что когда со мной свяжутся, то спросят о них.
– Самум, я чую ещё одно место гнили, – вдруг вмешался Шон. – Ты не должен врать умолчанием.
Лицо болотника исказил ужас, он перестал дышать.
Иногда я очень быстро соображаю, жаль, что не всегда.
– Прислали замену Алехандро?
Он заметно вздрогнул.
– Из Детройта?
Казалось, невидимая рука сейчас раздавит ему горло. Тут к болотнику подскочила Венди, обняла его и окутала холодно-белым vis-цветом жалости. В её объятиях он смог вдохнуть.
– Умоляю, умоляю. Не надо таких вопросов, – задыхаясь, прошептал он.
В некоем ступоре я смотрела на эту странную картину: полуживой болотник в объятиях Венди, на её лице жалость и тень брезгливости: с такой гримасой молодёжь помогает немощным и дряхлым старикам.
Закрыв глаза, я попыталась собраться с мыслями. Ландыши!
– «Шон!» – я открыла связь.
– «Я забрал их. Когда провожал ярлов. Они дома», – тут же свалилось на меня.
– «Спасибо!»
От окатившей его тёплой волны благодарности Шон не сдержался и светло и польщённо улыбнулся, но тут же снова нацепил маску невозмутимости, пока никто ничего не заметил.
– «Ярлы?» – вырвалось у меня. Всё же моё любопытство неистребимо и вечно не вовремя.
– «Тори и Грэд».
– «Угу. Самума нужно спрятать. Но в дом я его не потащу. Куда ж его деть?»
– «Да к Единому его! Он слишком стар и слишком чужд, обессилеет, но жив будет».
– «В церковь? Ох, это слишком радикально».
– «Да нет. Не совсем в церковь…» – и Шон забросал меня образами-картинками, из которых я поняла, что речь идёт о ночлежке при церкви.
– «Это выход!»
– Самум, – он вздрогнул и немного испугано уставился на меня. – Ты понимаешь, ЧТО ты натворил?
– Да.
– Да? А ты готов исправить хоть часть содеянного?
– Как?
– Да уж не легко и просто, – жёлчно вырвалось у меня. – Я хочу тебя спрятать, чтобы твои хозяева не могли до тебя добраться. Хочу ослабить их власть над тобой, а если получится, то и вовсе избавить тебя от них.
– Да? И что ты хочешь взамен?
Я презрительно окинула его взглядом.
– Твоей помощи в избавлении тебя же от вампов и клятвы не вредить никому из тех, кто мне дорог – будет достаточно.
– Я согласен.
– Может быть больно и плохо…
– Я согласен. Тебе не понять, насколько мне больно и плохо сейчас, ты не была рабом.
– М-да. Ну, хорошо. Эту ночь спишь здесь. На следующую Шон тебя отведёт в ночлежку. При церкви.
– Они почти не боятся Единого, – мрачно ответил Самум.
– Но в то место они точно не сунутся. Я выбирал его для себя, – ответил Шон.
– Ты всегда был дьявольски предусмотрителен для безмозглого существа.
– А ты всегда был слишком глуп для бога.
– Хотел бы возразить, да совру, – невесело ответил Самум.
В дверях опять абсолютно бесшумно возник Тони. Я не сдержалась и со стоном, в отчаянии ударилась о край стола, аккуратно так приложилась: со звуком, но чтоб шишки не было.
– Ник и Тод… – выдала я.
– Ага. Нервничают уже, – доложил Тони.
– Иду. Тебе всё ясно? – спросила я Самума.
Тот кивнул:
– Да.
– Венди, Ники, я вас не задерживаю, но и не гоню.
Девчонки переглянулись.
– Мы пока останемся.
– Хорошо, – и я стремительно вышла из комнаты.



Создание сайта Aviva

Связь с администратором