2. Утраченный покой - 9

Серия Divinitas

Индекс материала
2. Утраченный покой
2
3
4
5
6
7
9
11
12
13
14
Все страницы


Ник и Тод, вожак и преемник. Ещё один сложный разговор, а я на грани. Взвинчена, издёргана и переполнена новой для себя информацией, да и чужая сила всё ещё на губах, как помада. Воспоминание о глотке, подаренном Эльвисой, сбило меня с шага, как подножка.
– Эй, хозяйка, ты малость не в себе, – как бы шутя, но всё же встревоженно выдал Тони.
– Угу. Не малость.
– Хозяйка, – он загородил дверь в мой кабинет, – так не пойдёт. Успокойся, обними меня.
Секунду тупо я таращилась на него, а потом до меня всё же дошло, что это предложение силы. Я приняла его и обняла Тони, прижимаясь к нему всем телом. Такой горячий, такой сильный и такой простой. Я прекрасно понимала, что Ники нашла в нём, жаль, мне нельзя расслабиться и отдаться этой простоте и чужой силе, переложить все проблемы на него.
– Спасибо, Тони, – отстраняясь, я чмокнула его в щёку, как брата. Мне стало намного легче. Постояв ещё несколько секунд, я втянула в себя его силу, окутавшую меня, словно тёплая шаль, и восстановила щиты из виноградной лозы.
Вот теперь я готова к встрече с вожаком свободной стаи и его преемником.
– Извините, господа, но вы пришли во время званого ужина, и я не могла бросить своих гостей, – произнесла я, входя в кабинет. Тони, всё так же без единого звука, последовал за мной.
– Filius numinis извинилась, где-то небеса упали на землю, – пробурчал Стивенсон.
– О, я слишком молода и не считаю зазорной обычную вежливость. Что привело вас ко мне? – я села в кресло напротив диванчика, на котором расположились гости.
– Удивительная деловитость для женщины, да ещё и «розовой», – опять пробурчал вожак, не в силах справиться со своим раздражением.
– Вы отстали от жизни, весь город знает, что я универсал.
– Леди Дженьювин, – вдруг подключился к разговору Тод. – Вы не обещали нам помощь, но и не отказывали в ней. Сейчас ситуация стала критической. Мы ещё раз просим о помощи. Я прошу.
– МЫ просим, – встрял вожак. – Мы просим о помощи.
– Если вы по поводу тех двух майамцев-ярлов, то зря. Седрик хоть и не любит вас, но не дурак. Он недвусмысленно дал им понять, чтоб выметались из города и искали себе стаю помельче да попроще.
– Что ж, это добрые вести. Одной проблемой меньше. Но пришли мы не из-за чужаков. Френк Сугава. Через пять дней полнолуние, и Сугава убьёт Тода.
– Откуда такая уверенность?
– Мне донесли об этом больше месяца назад: Сугава оскорбит Тода на сборе стаи и вынудит его вызвать себя на поединок чести. И убьёт. Перед прошлым полнолунием я смог отослать Тода из города, но сейчас уже не смогу. Сугава самый сильный волк среди нас. Если бы мы жили, как южные стаи, он давно был бы вожаком, а я сгнил с перегрызенной глоткой. Но мы – северные – мы больше люди, чем звери. Мы строим свою жизнь, решаем проблемы, как люди. Это у зверей кто самый сильный, тот и наверху, а у людей к силе должны прилагаться мозги, – наставительно закончил он. И этот его менторский тон выдал, насколько он на самом деле стар.
С последним утверждением я была согласна, а вот с тем, что наши волки строят свою жизнь и решают проблемы, как люди, я бы поспорила. Но не сейчас.
– У вас есть план? Я ведь не могу просто прийти и забить кнутом вашего Сугаву. Да у меня и не выйдет, даже если б хотела.
– Не выйдет? – обеспокоенно спросил Стивенсон. – Почему?
Я пожала плечами.
– Я белая, проявлять агрессию мне совсем не свойственно. Я на неё способна только при серьёзной угрозе моей жизни или тому, кто мне дорог.
– А он вам дорог? – вожак кивнул на подпиравшего стену Тони. Мой волк грациозно, на публику, приблизился ко мне, стёк на колени и заглянул мне в глаза.
– Тони дорог мне, – нервничая, ответила я. – Но причём тут это? Я никому не позволю угрожать ему.
– Слова настоящей filius numinis, – насмешливо ответил Стивенсон.
Я в возмущении открыла рот и… захлопнула его. А вожак безжалостно продолжил.
– В прошлое полнолуние, когда мы узнали, что шавки Седрика напали на своего, бывшего своего, пса-хаски, я еле сдержал стаю. Они тоже хотели поохотиться на ренегата. И знаешь, Росео, сейчас я их уже вряд ли удержу.
– Это угроза? – металлическим голосом спросила я.
– Нет, – ответил Тод, но я и бровью не повела, уставившись на вожака.
– Нет, – устало ответил он. – Это предупреждение. Я не всесилен.
– Вот как? – мною начала овладевать ярость.
Тони был в бешенстве, хоть и старался это скрыть, Тод в страхе, а вожак в страхе, раздражении и злости. Злости на всех, но на меня первую, он считал, что унижается передо мной, прося за Тода.
Ну, как тут не взбеситься?
– Ты думаешь, что, припугнув, сделаешь меня сговорчивее. Ошибаешься. Я смогу защитить Тони и от волков Седрика, и от вас. Он сам будет защищаться через пару полнолуний, а я помогу. За это время Сугава убьёт Тода и тебя. Мне плевать! А если Сугава попытается навредить Седрику или мне, то есть Тони, то получит обойму в свою тупую башку, и не останется никого! Никого, кто бы посмел посягнуть на МОЁ! Ясно? И как тебе такой план?! – выкрикивая всё это, я вышагивала по кабинету и остановилась, нависая над Стивенсоном.
– Плохой план, – с угрозой произнёс он.
– Иди и… – я выдала самое грязное и скабрёзное ругательство, какое знала.
На мгновение все застыли… Вожак, не помня себя от ярости, бросился на меня. Я неосознанно поступила так же, как во время нападения вампа на лестнице. Послав красную «стрелу», мгновенно сложилась, скрутившись вчетверо, и как бы бросилась ему под ноги. И если тогда за моей спиной был Шон с серебряной саблей, то теперь Тони с голыми руками. И он не оплошал. Мощнейший удар в челюсть напрочь вырубил старика. Но тут Тод, пытавшийся всю беседу быть миротворцем, не выдержал и с рыком бросился на ТиГрея. Видать, не вынес, что приёмного отца так приложили. Несколько секунд шёл обмен ударами, не достигавшими цели – оба были профессионалами какого-то восточного стиля. А потом Тони, хитро вывернувшись, захватил руку Тода так же, как и Шона тогда, на крыше, похоже, это его коронный приём.
– Нет-нет!
Оба волка глянули на меня, и я, встретившись взглядом, смогла послать Тоду приказ подчинения. Секунда, и он «поплыл».
– Не ломай ему руку, – предупредила я Тони.
– Лады, хозяйка. А здорова ты волков по носу щёлкать, – с весёлым уважением заметил он.
– Это они меня, придурки, щёлкали! – обиженно отозвалась я.
Тод тем временем, получив приказ «успокоиться», был отпущен Тони и просто осел на пол, глядя перед собой.
– Ты как, хозяйка, угомонилась? – ТиГрей заглянул мне в лицо и подал руку, помогая встать.
– Да вроде бы. А что? – Я пошла и проверила, как там Стивенсон. Он был жив, относительно здоров и пока в отключке.
– Ну не такое уж у них и дурацкое предложение, надо сказать. Мне совсем не хочется отбиваться от попыток меня убить каждое полнолуние, и ещё меньше хочется, чтобы все мохнатые думали, будто я комнатная собачка, слабак, прячущийся за юбку.
Я уткнула лицо в ладони.
– Тони, пойми, если бы это предложение поступило хотя бы через месяц, а лучше два. Когда мы оба чётко знали, что ты превращаешься в этого пса-монстра и легко справишься с этим… Сугавой. Отдать бы его на… съедение Шону.
– Съедение, – Тони засмеялся легко и весело. В такой смех можно влюбиться. – Ты хотела сказать, на затрахивание до смерти. Кстати, а почему мы не можем отдать его Чери?
Я вздохнула.
– Хороший ты парень, Тони, и откуда только в тебе эта лёгкость убийства? У Шона нет причин убивать Сугаву, значит, его смерть станет преступлением, за которое могут призвать к ответу. И призовут, как только недоброжелателям Шона или моим это станет выгодно. И Седрик не защитит, есть законы, которые не нарушаются, иначе наступит Хаос и Тьма.
– Жаль. Это было бы простое и безболезненное решение, – заметил он.
– Простые решения ведут в ад.
– Нет, туда ведут добрые намерения.
– Да? Спорное заявление. Но простые решения точно ведут в ад.
– Значит, туда они ведут на пару с добрыми намерениями.
– Не забалтывай меня, паршивец. Мы говорили о том, что предложение этих блохастых неприемлемо.
– Пати, Тод не должен умереть, – с жаром произнёс ТиГрей.
– Да? А чем он так ценен? Стивенсон вокруг него скачет, ты вот теперь… Молодой мальчишка, ну навыки в человеческой драке есть, но он ведь слабый зверь? Куда ему в вожаки?
– Он не слабый зверь, он контролируемый зверь. Тод может в любое время вызвать своего зверя и убрать обратно, более того, он может помочь выйти чужому зверю или упрятать его. Это редкий и ценный дар. Вожак наших свободных, во-первых, ведёт дела с людьми и divinitas, и спокойный Тод идеально для этого подходит. Во-вторых – организует стаю в полнолуние и помогает перекидываться слабым и новичкам. В других стаях, где кроме вожака есть ещё куча должностей, он не был бы главным, у наших же он – идеальный вариант. Да и потом, Пати, неужели тебе всерьёз наплевать, будет он жить или нет?
Я задумалась.
– Если на одной чаше весов ты, а на другой он, то выберу я тебя. Но если бы помощь ему не грозила твоей жизни и не вела к преступлению, я бы оказала её, не сомневаясь.
– Пати, – Тони встал на колени и взял меня за руку. – Я хочу тебе кое-что рассказать, но, пожалуйста, пообещай мне, что накажешь только меня одного.
Со стоном я закатила глаза. Ну что за вечер сегодня?!
– Тони, я ничего не буду обещать. Выкладывай, а не то я разозлюсь, а там уж посмотрим – наказывать или нет, кого и за что.
Он тяжко вздохнул.
– Хорошо. Ну, понимаешь, я и Ники… Нам снесло башню друг от друга.
– Угу, девочка хочет стать перевёртышем, и ты ей в этом пригождаешься.
– Нет, Пати, мы любим друг друга, по-разному, конечно. Она такая ещё мелкая по вашим меркам и такая глупенькая. Да, она хочет стать перевёртышем, и, занимаясь со мной любовью, тянула из меня силу и перекидывалась. Полностью.
Я в удивлении уставилась на него. Полностью? Она УЖЕ перевёртыш?
– Это случайно увидел Чери, и у него была истерика с припадком. Мы даже подрались из-за того, что он замахнулся на Ники. Орал, как свинья недорезанная. Заявлял, что ты повесишь Ники на столбе и будешь права, я же уверял, что ты не такая.
– Тони, Ники браконьерствовала. За такое в рабство отдают. И ещё она скрыла от своего лорда, то есть меня, свой уровень силы, скрыла, что перекидывалась полностью. Соврала умолчанием. Это знаешь ли, крайне нелояльно.
– Пати, не виновата она! Не виновата. Мы не понимали, что творим.
– Ну, Ники наверняка понимала, что перекидывается. Что тянет из тебя силу совсем не по чуть-чуть.
– Нет, – твёрдо сказал Тони. – Только после криков Чери она поняла, что именно делала. После того, как он ей напомнил о каком-то эпизоде в Майами, тогда она перепугалась и вообще отказалась заниматься любовью. Но я-то отказаться не могу. Я шизею от неё. А когда она говорит: «Мы не должны. Нам нельзя», это просто взрывает меня.
– Да, я помню, три раза за полдня, кажется.
Тони польщённо улыбнулся – самец! – и продолжил:
– Чери тогда сказал, что ты рано или поздно узнаешь обо всём и, как бы ни была добра, всё равно накажешь, и что надо как-то обезопаситься. Это он заставил Ники при первой же возможности предложить себя в слуги, и он заставил нас учиться перекидываться. Ну, чтоб Ники мне помогала в полнолуние, а не ты. Он нас притащил тогда к тебе…
– Угу. Макиавелли. Инкуб-Макиавелли. Так чего вдруг ты раскололся и выдал весь ваш заговор? Неужто Ники тебя перекинула?
– Нет, было далеко до полнолуния. Мы хотели завтра ночью попробовать. И если всё выйдет, значит, мне надо биться с Сугавой. Пойми, если я справлюсь с ним, никто не посмеет со мной связаться. Я смогу спокойно жить.
– А если не справишься?
– Значит, вернёмся к уже имеющемуся варианту – комнатная собачка за юбкой.
– Угу, если жив останешься. Есть второй вариант – ты просто задаёшь трёпку сильному волку из Седриковских или свободных, и к тебе тоже никто не лезет.
– Но тогда Тод умрёт и противный старикашка Ник тоже.
Я глянула на мускулистого «старикашку», погружённого в глубокий сон моей силой.
– М-да. Последний вопрос. Такой, вовсе не обязательный… Перед дракой надо будет быстро перекинуться, и что ты будешь делать? Заниматься сексом с Ники?
– Я думаю, ответ мы узнаем завтра.
– Ладно. Отложим всё до завтра. Будь наготове, я их разбужу.
Сначала я привела в чувство Тода, как более рассудительного, и рассказала ему всё как есть, что завтра ночью мы узнаем, в какой кондиции Тони, и дадим окончательный ответ. Потом «разбудила» Стивенсона. Оказалось – он ничего не помнит. Помнит только, как они ждали меня, но как я пришла и что было потом – нет. Мы поспешили их выпроводить, предоставив Тоду пересказывать всё своему приёмному отцу.
В полуобморочном состоянии я собралась домой.
– Пати, – Тони перегородил дверь, – не наказывай её, прошу. Умоляю.
Я настолько устала, что сказала правду, как есть.
– Тони, её надо припугнуть для её же блага. Никто бы не простил подобного. Будь на моём месте кто-то другой, с вас троих, браконьеров и заговорщиков хреновых, шкуру бы спустили. И не только шкуру. Дай пройти, я устала.
Оставив за спиной обеспокоенного ТиГрея, я ушла домой. К флерсам. И Ландышам.
Ландыши не спали, и меня это напугало. Они ждали меня на кухне, и, зайдя туда, я замерла, как замирают, завидев хищника.
– Мы узнали, как можно обезопаситься… В какой-то мере, – произнёс мальчик. И тут я, наконец, увидела странные деревянные украшения на них. Обручи на лбу, массивные бусы из наломанных палочек и такие же браслеты.
– Осина? – догадалась я.
– Да. Она их глушит, отдаляет.
– Это хорошо, – я судорожно соображала. – Вам уже довелось проверить её действие?
– Да.
– Хорошо. Вам ведь ничто не угрожает у меня дома? – спросила я с надеждой. Какая же я всё-таки дура, так рисковала, ведь их могли похитить у меня из-под носа.
– Да. Лаборатория закрыта, поэтому мы здесь.
– Вы не голодны?
– Нет. Объелись фруктами и мёдом, – с улыбкой ответила девочка. – У вас хороший мёд.
– Ну, раз так, я пойду, открою лабораторию.
– Не надо бояться, – выдал мальчик.
– Я не боюсь, я опасаюсь. После того, что случилось в этой кухне, это вполне нормально, не так ли? – я нашла в себе силы ответить с достоинством.
Они молча кивнули.
Я устроила их в лаборатории, наскоро приняла душ и, посмотрев на свою кровать, поняла, что мне страшно. Страшно спать в собственном доме. Дожила.
Схватив подушку и лёгкое одеяло, я на цыпочках побежала в флерсную, тамошняя тахта была жёсткой, зато широкой.
Лиан и Пижма спали, касаясь друг друга. Лиан с краю на боку, свесив крылья, держа в своих руках ладонь Пижмы, а тот на животе наискось тахты. Постояв с минуту, я всё же решилась и отодвинула его от Лиана, скользнув на освобождённое место. Почему-то мне показалось неправильным отворачиваться от Пижмы, и я легла на бок лицом к нему, положив одну руку ему на плечи, а другой взяв его ладонь вместо Лиана.
«Ну вот, теперь ты спишь с флерсами, как ребёнок с плюшевыми мишками», – эта ехидная мысль была последней за тот ужасно долгий день.
Утром мне снился сон: я на росистом лугу, а луг почти весь зарос пижмой. Все горчавки любят полдень, тогда они пьянят воздух своими ароматами, однако и утром запах пижмы был приятен, но он диссонировал и даже боролся с тонким запахом лилий. Как странно, подумала я, лилия и пижма вместе. Лилия и Пижма…
Я проснулась, вспомнив, что вчера уснула не в своей постели и сейчас лежу между двумя флерсами. Лиан пошевелился, плотнее прижимаясь ко мне, и почти раскрыл крылья; привычный аромат утреннего луга и лилий победил. Я с улыбкой обернулась на спящего собственника и полюбовалась искристыми белыми с нежно-зелёной окантовкой крыльями, а после придвинулась к Пижме, вдыхая его запах. Отчего-то аромат горчавки казался очень приятным и родным, близким. Ну конечно, Календула… В полудрёме я погрузилась в воспоминания, перебирая бледно-жёлтые волосы Пижмы. Отчётливо я помнила только наше прощание, когда Календула передал мне свою силу, до этого – только чувства и ощущения: что-то родное, радостное, надёжное и тёплое, но никаких событий или эпизодов.
Из задумчивости меня вывела какая-то перемена, что-то произошло. Я закрыла глаза и прислушалась, не услышав ничего, решила, что мне показалось, и… ойкнула раньше, чем успела что-то понять.
Пижма смотрел на меня. Не вдаль, не сквозь, а на меня. Лиан, проснувшийся от возгласа, уставился на Пижму, выглядывая из-за моего плеча. Флерс перевёл взгляд на него.
– Урра! – белый вихрь взметнулся с тахты. – Ура! Ура! Ура! Очнулся!
Лиан скакал взбесившейся бабочкой, и мы с Пижмой, удивлённые в равной степени, таращились на него. Не знала, что Лиан способен так радоваться… как Фиалочка до взросления.
– Очнулся! – финальный прыжок окончился на тахте. – Ты нас помнишь? – тут же насел он на Пижму, тот отрицательно покачал головой.
– Я Лиан, Лилия. Это наша матушка-хозяйка Пати.
Я опять вздрогнула при слове «матушка».
– А Календула? – спросил Пижма, и Лиан враз «потух». – Мне показалось, тут был Календула, хотя как такое возможно?
– Пижма, – я обняла такого несчастного и беззащитного флерса. – Календула – мой младший отец, но его давно нет на этом свете.
– Значит, показалось, – от этих слов я не выдержала и вспыхнула холодноватым светом жалости, Лиан безотчётно поймал и разделил силу на троих.
Пижма принял подарок, но явно был не в восторге от него, слишком холодным он вышел.
– Ты расстраиваешь её. Она… Нельзя так. Не надо, – от переполнявших его эмоций речь Лиана стала совсем бессвязной. Всплеснув руками, он схватил Пижму и вынудил его подняться, они встали на колени друг против друга, Лиан прижался к нему и заходил крыльями. Я переключилась на vis-зрение, Лиан накачивал в Пижму свою силу, наполняя все его vis-центры, пытаясь пробиться в рацио. Вены и артерии горчавки усохли и с трудом пропускали vis, стоило Лиану поднажать, как сила начинала просто гулять по телу. В конце концов, через четверть часа или даже более, три нижних центра Пижмы были наполнены, и Лиан отдал приказ своей силе. И она двинулась вверх, в рацио. Наполнив его, vis потекла к своему владельцу Лиану, и рацио флерсов как будто соединились. Это было красиво и пугающе одновременно. Вот так слиться разумом с кем-то, да что там, позволить себя наполнить чужой силой, позволить этой силе выполнять приказы – такое доверие у меня вызывало оторопь. Хотя умом я понимала, что если и можно кому-то так довериться, то это флерсу, существу, которое не способно навредить, особенно себе подобному. Минут пять Лиан и Пижма обменивались мыслями и опытом в этом единении разумов, мне надоело это наблюдать, и я вернула обычное зрение. Флерсы стояли, крепко-крепко обнявшись, застыв в поцелуе, ну да, а как ещё заставить циркулировать такой объем vis. «Жаль, Тони не видит», – хихикнула я. Он плевался и фыркал от краткого поцелуя-кормёжки, то-то бы он отмочил, увидев такое. Смешной… Мысли перескочили на вчерашний разговор с моим волком. Ники, ребёнок-то ребёнок, но неизвестно, действительно ли она отказывалась или дразнила его. Надо будет к ней присмотреться. С divinitas никогда не знаешь, чего ждать, это люди просты и предсказуемы… и волки.
Флерсы вдруг расстыковались и свалились на меня, выдернув из раздумий. Первой мыслью было отругать за такую бесцеремонность, но потом до меня дошло, что они включили меня в свой vis-обмен. Меня затопила горькая, спокойная и жаркая сила Пижмы, она как будто искала во мне что-то. И нашла. Сила – цветок календулы в сердце – вновь появился. Он выглянул, узнав своего, как бы оглянулся, проверяя, всё ли в порядке, и снова свернулся куда-то.
– «Он может вызывать твой резерв», – услышала я Лиана.
– «Я думала, я его исчерпала, спасая тебя».
– «Как видишь, нет».
– «Вы удивительные существа», – вырвалось у меня, я до сих пор не могла до конца понять, что именно сделал Календула.
– «Он живёт в тебе», – эхом услышала я, Лиан принимал мысли Пижмы и передавал их мне. Горчавку переполняла тихая светлая радость, но радовался он не только и не столько мне, сколько тому, что его отец, какая-то его часть живёт во мне.
Странно, наверное, я должна была испугаться или разозлиться от того, что во мне спала какая-то vis-сущность, и я о ней ничего не знала. Но наоборот, меня переполняли радость и ощущение, что теперь я не одна и никогда не буду одинока, и есть кто-то, кто поможет в трудную минуту.
Может, все эти мысли и чувства были навеяны флерсами, и, протрезвев от их силы, я буду думать иначе, но в тот момент я была истинно счастлива.
Вдруг и Пижма, и Лиан замерли в каком-то благоговейном восторге: я и не заметила, как мои чувства, моё ощущение счастья заставило меня сиять силой. И не вспышками, а ровным, чистым и тёплым светом. Флерсы купались в нём, онемевшие от восторга.
Счёт времени потерялся, и как-то так вышло, что мы все трое, опьянённые силой друг друга, провалились в светлую дрёму.
Проснулись мы уже в полдень, вернее, проснулась я и разбудила моих дурашек.
Происшедшее утром казалось какой-то светлой сказкой, которая ушла совсем недалеко; её сейчас нет, но она рядом и может вернуться в любой момент. От этого становилось легко и радостно. Флерсы убежали на кухню готовить еду мне и Ландышам, а я ушла в ресторан, не работать, а так – показаться для виду, да собрать дань фруктами с кухни.
Управившись за четверть часа, я выскочила из ресторана, неся по пакету в обеих руках, и направилась к себе. Вчерашний день, а вернее, грубая реальность поджидала меня на лестнице. Ники и Шон сидели на ступеньках плечом к плечу, повесив головы, то ли изображая раскаяние, то ли размышляя о перспективах наказания.
А я была совсем не в настроении общаться с ними. Ну вот совсем. Ни объяснять, что они неправы, ни тем более как-то наказывать, и уж совсем мне не хотелось вспоминать о том, что через пару дней Тони, возможно, рискнёт своей шкурой и кого-то убьёт, или сам сильно пострадает, или и то, и другое. Но эти двое сидели на моей лестнице, и я не могла пройти, сделав вид, будто не заметила их, хоть мне и очень этого хотелось.
Завидев меня, Шон плавно опустился на колени, в своём дорогом костюме на грязный асфальт.
– Госпожа, – заговорил он, повесив голову и смотря прямо в землю. – Я виноват, что скрыл от вас браконьерство своей бывшей подопечной. Мне нет извинений, и я готов понести любое, – на этом слове его голос дрогнул, – наказание. Но, госпожа, Ники ещё не в полном разуме и иногда просто не понимает, что делает, и не понимает последствий своих поступков. Я прошу снисхождения для неё, – тихо закончил он и приподнял голову, чтобы взглянуть на меня.
А я стояла и размышляла о том, как странно, что в коленопреклонённом Шоне куда больше достоинства и силы, чем в скукожившейся Ники, так и оставшейся сидеть на ступеньке. Тем временем инкуб, подняв голову, не только посмотрел мне в лицо, но и вдохнул запах, рассказывающий ему куда больше, чем он мог видеть. На его лице отразилась какая-то странная смесь эмоций, и он, наплевав на этикет, с силой втянул воздух ещё, и ещё, подавшись ко мне.
– О, всё сущее во всех мирах, – выдохнул он потрясённо. Ники от его слов подняла голову и, наконец, посмотрела на меня. Потом её взгляд расфокусировался – она переключилась на vis-зрение, и… опустилась на колени и пошла ко мне, потянувшись руками, как в трансе.
Это меня отрезвило: вдруг кто-то увидит, что эти двое ведут себя, как христиане при явлении Девы Марии, я ж потом замучаюсь своему персоналу мозги чистить.
– Ладно! За мной. Дома поговорим, – и я, обогнув Шона, быстренько побежала вверх.
Инкуб пришёл в себя быстрее Ники, подхватил её и двинул за мной, таща на буксире спотыкающуюся divinitas. Я как раз успела сунуть ему в руку пакет, чтобы открыть ключом дверь, пропустила их внутрь и оглянулась, как заправский супер-агент, не следил ли кто за нами. Вроде бы не следил, но отчего-то полной уверенности не было.
Зайдя домой, я взглянула в по-прежнему ошарашенные лица Шона и Ники.
– Что? – задала я очень конкретный и по делу вопрос.
– Вы белая, – выдохнула Ники. – Истинно белая.
– А, – я отмахнулась, – Пижма пришёл в себя, и мы… Ну… Вы поняли.
Мне не хотелось ничего объяснять, выяснять, да и вообще с ними общаться, но где-то на краю сознания сидела мысль, что это неправильно. Что нельзя себя так вести, нельзя уступать этой светлой простоте. Опасно.
И опять же каким-то краем сознания я отметила, что Шон шокирован, но, в общем-то, вполне в порядке, а вот Ники почему-то кажется пьяной и не сводит с меня идиотски-восторженного взгляда.
Тут из кухни показались Лиан и Пижма.
– Пати…
– О-о-о, – этот почти оргазмический звук издала Ники, её взгляд перебегал от Лиана к Пижме и остановился на нём.
А мы все таращились на неё.
Что происходит, в конце-то концов?
Не успела я ещё как-то дооформить своё возмущение, как Шон, со своим неимоверным опытом и чутьём, взял ситуацию в свои руки.
– Ники, бестолочь безмозглая, – он схватил её за волосы на затылке и хорошенько помотал головой из стороны в сторону. – А ну, справляйся с опьянением, как я учил, иначе пожалеешь. Я сам тебя накажу, чтобы не отвлекать госпожу, ясно?
И уже мне:
– Это то, о чём я говорил, безмозглая она ещё совсем.
Флерсы тем временем, спрятав польщённые улыбки, скрылись в кухне, им одним пришлась по душе реакция зелёной divinitas на их появление. Мои дурашки, оказывается, не лишены некоего тщеславия, кто б знал.
– Что за дурдом творится, Шон?
– Вы… Вы истекаете силой, она почти непригодна для меня, но Ники опьянела, лишь стоя рядом. Она ещё очень плохо справляется со столь насыщенной белой силой.
Я? Истекаю? Я не ощущала себя истекающей.
– «Фырх! Инкуб! Что он знает? Ты светишься!!! Светишься, как Матери в лучшие времена!» – вторгся в мои мысли Лиан.
– «Хорошо. Я свечусь, но почему при этом я себя ощущаю такой тупой? Я думать не могу, не могу сосредоточиться».
– «Ну… Так выходит. Иначе нельзя».
– «Нет. Так нельзя. Я должна… думать».
– «Не надо!» – но я закрылась от расстроенного вопля и, приложив ладони ко лбу, попрощалась с утренней сказкой, отпустила её и сама ушла. Ушла в реальность. Припомнила вчерашний день, вернее вечер, Самума, Эльвису, визит вожака с преемником и драку. Припомнила, что Тони грозит опасность, и что сегодня ночью Ники попытается его перекинуть…. Сказка ушла далеко-далеко, но как только я решу насущные проблемы, то верну её. Обязательно.
Отняв руки от лица, я посмотрела на собранного и готового ко всему Шона и протрезвевшую Ники.
– Значит, так, Ники, – она вздрогнула, я и сама удивилась льду в моём голосе, ясно ощущая, что ещё несколько минут назад я была совсем другой. – Ты планировала перекинуть Тони этой ночью, тебе для этого нужна какая-то помощь от меня?
– Нет, – пролепетала она.
– Ты знаешь, что он собрался драться с Сугавой на глазах у свободной стаи, если ты сможешь его перекинуть?
– Да.
– Ники, ты очень странная и непонятная divinitas, но если ты сможешь перекидывать Тони, если он благодаря тебе справится с Френком Сугавой, я не буду тебя наказывать за браконьерство и ложь. Более того, ты получишь разрешение на свои опыты с Тони. Но если ты своими птичьими мозгами чего-то не рассчитаешь, если ты подведёшь моего Тони, то ответишь за всё. Ясно? Если ты не сможешь перекинуть его перед стаей, то и не берись за это. Ясно?
– Да.
– Всё ясно? – с нажимом спросила я.
– Да, – вконец перепуганно ответила она.
– Всё, свободна.
– Я… Я могу идти?
– Да!
Молоденькая divinitas рысью бросилась к окну-двери, бросив сочувствующий и виноватый взгляд на Шона.
Когда за ней закрылась дверь, я дала вою чувствам: подскочив к Шону и постучав ему по лбу, проорала.
– Чем ты думаешь? А? Тебе вообще в голову приходило, что как бы нелояльно скрывать от своей госпожи такое, а? Макиавелли красный! Тебе в голову не приходило, что у меня тоже есть мозги! Что я не буду сначала калечить, а потом думать! Отчего ты мне не доверяешь ни на йоту? Отчего? Почему относишься, как к врагу какому-нибудь, Шон?! Ты ведь этим всё разрушаешь. Сам разрушаешь. Как мне тебе доверять?! А?! – кричала я, носясь по комнате, периодически подбегая к нему.
Я слишком увлеклась выпусканием пара и своими эмоциями и не сразу заметила, что он скрючился, и не просто закрыл ладонями лицо, а царапает себя.
– Прекрати! – скомандовала я, рабская метка отбросила его руки от лица.
Он стоял пустой и раздавленный.
– Да что ж такое?! – взвыла я в голос. – Свет и Тень, что ж творится?!
Я же просто бегала и орала, что думаю, я же не отдавала никаких приказов его метке, так что же с ним?
В дверях показался Лиан, надутый, с поджатыми губами, более чем когда-либо напоминая старика.
– Успокойся. Он сам с собой это сделал, – сообщил флерс с порога. – Он не понимал, что ты ему доверяешь и что тебе можно доверять. И теперь понял, чего лишился.
Сказав это, флерс, с оскорблённым видом, скрылся в коридоре.
Дурдом.
Я упала в кресло и зажмурила глаза в глупой надежде, что последние минуты жизни мне привиделись. Но нет! Шон стоял всё там же, как поломанная механическая игрушка, пустой настолько, что даже наша ментальная связь не работала. Вздохнув, я подошла к нему, взяла за руку, отвела к дивану и усадила. Своей пустотой и безвольностью он до боли напомнил Пижму до выздоровления, я села рядом и, потянув на себя, уложила его голову на колени.
Покричала, выпустила пар, а инкубу-макиавелли этого хватило, чтобы довести себя до vis-комы.
Несправедливо. Даже поорать нельзя, ведь он был виноват, и ещё как.
Теперь я понимала, как Шон выживал все эти столетия в рабстве: он опекал тех, кто слабее, прикрывал, брал их вину на себя. Наверное, это всё из-за «подарка Уту»…. Эта белая сила, запертая в нём, не давала ему превратиться в безмозглое орудие, заставляла искать признания и самоуважения, заставляла не забывать себя.
Размышляя над этим, я перебирала мягкие шелковистые волосы, безотчётно подкармливая Шона. Через какое-то время он наполнился настолько, что я, настроенная на него, услышала его мысли.
– «Каких ошибок боишься, те и совершаешь…»
– «Шон…»
– «Я знал, что могу всё испортить, но думал, что это касается кормёжки… Я не умею доверять, Пати. Я не знаю, что это такое, поэтому и предал тебя, сам не поняв, что делаю. Конечно, ты ничего бы не сделала Ники и Грею. Конечно… Мне нет прощения, я предал».
– «Чшш…Просто попробуй научиться доверять мне».
– «Ты простила меня?» – пришла его удивлённая мысль. И, прочитав мой безмолвный ответ…
– Ай… – Шон вспыхнул, как и день назад, только сильнее. – «Что? Опять? Почему это так больно и хорошо одновременно?» – он прижимал руку к груди, улыбаясь и вытирая слёзы.
Тут в комнату вошёл Лиан, и Шон поднял голову с моих колен и чинно сел рядышком: мол, пришёл старшой, и я ни на что больше не претендую.
Флерс без спроса уселся мне на колени и уткнулся носом в шею.
– «Ты перестала сиять. Из-за них», – грустно «произнёс» он.
– «Из-за себя, Лиан. Мне нужна ясная голова. Мы ведь обсуждали это раньше. Я не могу уподобляться Светлым Матерям, иначе меня ждёт их судьба. Ты ведь не хочешь этого?»
– «Не хочу. Но всё равно…»
– «Как только будет можно, я верну это», – пообещала я.
– «Ладно».
Вздохнув, флерс спрыгнул с коленей, недружелюбно окинул Шона взглядом, – тот благовоспитанно потупился, мол, уважаю и не нарываюсь, – и ушёл на кухню, оставив собственное недовольство происходящим, подобно аромату, висеть в комнате.
«Как они все мне надоели!» – я успела захлопнуть связь и не вывалить эту мысль на Шона и Лиана.
– Ладно, Шон, приходи в себя. Помнишь, как ты рассказывал мне про серн?
– Угу.
– Вот тогда ты мне нравился, и очень.
– Я понял, – с улыбкой ответил он и направился к двери. – Я очень постараюсь больше не ошибаться, – сказал он на прощание.
Я лишь улыбнулась.
Выскользнув следом за Шоном, я помчалась к себе в ресторан, как беглец в убежище.
Я сбежала из дурдома!
Заскочив в кабинет, позвонила Вику.
– Приезжай! – отчаянно потребовала я.
Повисло секундное молчание…
– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.
– Ничего. Просто ты мне очень-очень нужен.
– Хорошо. Буду через два часа.
Ура! Жизнь налаживается!

Мы с Виком отправились в Парк, в нашу излюбленную его часть – Рэмбл. И хоть там всё создано руками человека, и даже ручеёк фальшивый (его вода отдаёт железом труб), это всё же один из самых живых уголков Манхеттена. Если совсем немного постараться, то вполне можно забыть о рукотворности этого маленького леса. Именно в Рэмбле проводили дни Ландыши, и им было там совсем неплохо, а к вечеру они приходили к ограде парка напротив моего дома. Так и мигрировали каждый день, покуда я вчера не спохватилась. Пройдя по всем тропкам, забравшись на каждый холм и утёс, спустившись во все овражки, мы с Виком, перепачканные, но совершенно счастливые, не спеша вышли к Черепашьему пруду и устроились на его берегу, любуясь замком Бельведер.
– Знаешь, увидев тебя впервые, никогда бы не поверил, что ты способна часами лазить по кустам и оврагам, там, где водятся пауки и неизвестные ранее науке сороконожки, – смеясь, заметил Вик.
– Без тебя я бы туда не полезла. Мне нравится делать то, что нравится тебе, – вырвалось совершенно лишнее признание.
– Правда, Пати? Почему?
Ах, ну что же ему ответить, врать сейчас я совсем не хотела и даже не могла…
– Мне нравится, когда ты счастлив, – буркнула я, глядя на траву.
Он тихо и счастливо засмеялся и притянул меня к себе, я тут же уткнулась ему носом в шею.
– Пати, Пати… Девочка моя… Ты справляешься? – вдруг спросил он.
– Угу.
Он лишь молча кивнул, и я была безмерно благодарна ему за понимание и молчание.
– Знай, я рядом, – тихо произнёс он, и я вдруг вспыхнула белым. Крепко-крепко обняв его, отдала столько, сколько он мог взять.
Время, проведённое с Виком, впоследствии вспоминалось, как попадание в «глаз» урагана. Несколько часов тишины и светлой привычности посреди разверзшегося безумия.
А ураган событий разразился, когда солнце стало клониться к горизонту. Не прошло и суток, как Самум проклял Шона, а это значит, что этой ночью инкубу придётся избавляться от проклятия.
Хвала Свету и Тени, Шон не попытался корчить героя и к закату был в моём переулке. Мы держали с ним «связь», и последнее, что он успел – «крикнуть», чтобы я не спешила ему навстречу. Но я не послушалась, боясь за него, и выскочила через чёрный ход, как раз увидев всё. Это было ужасно. Как будто какое-то невидимое огромное чудовище со щупальцами терзало инкуба, подбрасывая в воздух, выворачивая раз за разом, заставляя харкать кровью, выдёргивая из него всё до последней крохи. Наконец, наигравшись, это нечто бросило его, как сломанную куклу, и пропало, оставив тошнотворную смесь запахов жжёного рога и серы.
Я почему-то подкралась к Шону, безотчётно боясь, что это нечто может вернуться, и аккуратно перевернула инкуба на спину. Его лицо было разбито в кровь от ударов об асфальт, но больше всего меня напугала тёмная кровь из глаз и ушей. Легко подхватив его на руки, – он вдруг оказался очень лёгким, – я рысью побежала к себе, умоляя Свет увести охрану и прочий персонал из коридоров. Свет или Удача услышали, и никто не увидел меня, несущую мужчину, как тряпичную куклу. В кабинете я уложила его, так и не подавшего признаков жизни, на диван, и тут в дверь постучали. От этого звука я взвилась с придушенным перепуганным криком. Подойдя к двери, открыла её в щель. На пороге стоял Родж, а за ним Эльвиса.
– Мэм, эта дама, – сдерживая злость, произнёс Родж, – очень настаивала на встрече.
Я была немного не в себе от увиденного в переулке и скрыть своё шоковое состояние не смогла, Родж и Эльвиса уставились на меня.
– Я могу помочь, – твёрдо произнесла красная.
Я сглотнула, принимая решение.
– Всё в порядке, Родж, спасибо. Заходи, – и я приоткрыла дверь, пропуская Эльвису, а затем закрыла перед носом нехорошо задумавшегося Роджа. «Опять мне придётся на него воздействовать», – с отчаянием подумала я.
– Ты видела, да? – красная уже осматривала и ощупывала Шона и спросила, не оборачиваясь.
– Да.
– Он не так плох.
– Свет и Тень, если это не плох, то что значит плох?! – вырвалось у меня.
– Пати, знаешь, когда он заберёт проклятие дочери, лучше я сама о нём позабочусь. Элейни меня терпела только потому, что я восстанавливала его и никто не умирал, – говоря это, она гладила инкуба, кормя прикосновениями, и в какой-то момент казавшийся полумёртвым Шон вдруг схватил её и грубо притянул к себе, ища рот для смертоносного поцелуя. Это было страшно и противно, в нём опять проступила змеиная сущность, в глазах не было ничего, кроме дикого голода. Эльвиса вывернулась, подставив шею, инкуб впился в неё, и красная ахнула от боли и страха – он порвал vis-вену, как вампиры рвут плоть, и потянул её силу, одновременно наполняя своей.
– Эльвиса! – я подскочила помочь.
– Уйди! Тебе не надо это видеть. Но вернись через пять минут. Пати, через пять минут… Обязательно… – её одежда уже летела клочьями, и сама она рвала его рубашку.
Не помня себя, я выскочила за дверь, мне действительно не надо было видеть то, что произойдёт. То, что сейчас лежало на диване, не было Шоном, которого я знаю, это было нечто страшное и голодное и абсолютно, абсолютно безмозглое. Для него не было ничего, кроме голода.
Ноги не держали меня, я сползла по двери, и тут взгляд наткнулся на Роджа. Мы смотрели друг на друга, и вдруг из-за двери начали доноситься крики. Родж дёрнулся, но я отрицательно помотала головой.
– Нет…
– Её убивают.
– Нет. Всё в порядке.
– Ничего не в порядке, Пати! Ничего! В последние месяцы тут творится, демон знает, что! А всё началось с того глазастого беловолосого!
– Да, Родж, ты прав. И возврата к прежнему спокойствию нет, – тихо ответила я.
Посмотрев на меня, он вдруг развернулся и пошёл по коридору, я глазам своим не верила.
– Ты всё расскажешь мне, – потребовал он, повернувшись. – Всё, Пати, иначе, клянусь Богом, я приведу сюда отца Ворвика, и не только его, и они будут служить здесь до тех пор, пока это место не станет похожим на кафедральный собор!
Я сглотнула, напуганная его решимостью.
– Хорошо. Договорились.
– Если она умрёт, – Родж ткнул мне за спину, – я…
– Она в порядке! В порядке.
О Свет и Тень, чтобы Эльвиса была в порядке, мне надо вмешаться не позже, чем через пять минут, а они истекают. Глубоко вздохнув, я вернулась в кабинет, за считанные мгновения оплетая себя vis-защитой из невидимых лоз.
Шон был сверху, я схватила его за плечи, отодрала от Эльвисы и отбросила на пол. Красная с воплем кинулась за ним, но была схвачена и отброшена обратно на диван. Мгновение, и эти двое опять ринулись навстречу друг к другу, но я вклинилась между ними и отбросила уже не только физически, а и зелёной силой. Эльвиса, вскрикнув, затихла на диване, а я принялась за Шона. Собрав бело-розовой силы, я принялась искать «подарок Уту». Он и так был невелик, – эти белые псевдо-вены и махонький сердечный центр, – а после невидимых щупалец монстра, вызванного проклятием, и вовсе не просматривался. И всё же я нашла его в ядовитом и обжигающем красном вихре, в который превратился инкуб, и наполнила. Хватило с десяток капель на всё про всё. Шон замер, приходя в сознание. Переключившись на обычное зрение и увидев перед собой не бешеную от голода змею, а моего Шона, я направилась к Эльвисе.
Я слишком сильно приложила её зеленью и поспешила снять жгущие её «лозы». Сама зелёная сила и боль от неё вернули красную в сознание.
– Ты вовремя, – прошептала она, кривясь от боли.
– Прости, я не могла иначе, – извинилась я за «лозы».
– Ничего. Это здорово отрезвляет. Где он? – и она выглянула из-за моего плеча. – О, уже в сознании, хорошо. Я молодец.
– Боюсь, не ты молодец, Эль-Виси, – хрипло ответил Шон.
– То есть? – удивилась красная.
– Прекрати, Шон, если бы ты на меня так накинулся, то перепугал бы до полусмерти, а Эльвиса дала время прийти в себя. Плюс меня хорошо мотивировали… неожиданно.
– То есть? – опять спросила красная.
– У меня тут охранник, верует крепко, и он пригрозил из ресторана сделать кафедральный собор.
– Фу, чего ты вообще с рабами Единого дело имеешь?
– Ну, до сегодняшнего вечера проблем не было, а хороших людей не так уж много, чтобы ими разбрасываться.
– Это, наверное, тот, что с падре был? – предположил Шон.
– Он, – подтвердила я.
– Ох, Пати, тебе надо было избавиться от него сразу же.
– Если припечёт, я справлюсь, – серьёзно ответила я. – Но если он всё поймёт и согласится молчать, я не буду вывихивать ему мозги и меряться силами с Единым.
Мои гости лишь пожали плечами, давая понять, что считают такую позицию глупой, но оспаривать моё мнение не будут.
– Вас можно оставить одних? Нужно найти одежду, – я вернулась к насущным проблемам.
– Да.
Я выскользнула за дверь и отправилась на кухню, там должны быть халаты, по пути наткнулась на Роджа.
– У вас там нет одежды какой-нибудь?
– Найду, – хмуро ответил он.
Я завозилась, выбирая халат для не обделённой формами Эльвисы, ведь у нас на кухне работали одни мужчины, и все довольно субтильные, за исключением Поля, а когда вернулась, то застала Роджа в моём кабинете.
Эльвиса и Шон недружелюбно пялились на него. Инкуб уже был в мешковатых брюках, а красная возлежала на диване, как натурщица, бесстыдная и равнодушная.
– Видишь, всё в порядке, – преувеличенно бодро произнесла я, тем временем протягивая халат красной, та, подняв бровь, скептически разглядывала обновку.
– Пати, я жду объяснений.
– Объяснений… Видишь ли, мы не совсем люди, мы как бы сверхприродные создания, и нам нужен секс, чтобы... э-э-э… ну, нужен. Как правило, мы занимаемся сексом с людьми, но иногда и с себе подобными.
– У беловолосого были крылья, – с вызовом произнёс Родж.
– Были, – вздохнула я, – и сейчас есть.
– От новичка пахнет псиной, и от того чернявого урода тоже пахло. А ваш друг Седрик жрёт настолько кровавое мясо, что нормального человека стошнило бы.
– Это не в твою смену было, – почему-то запротестовала я.
– Мне рассказали.
– Ну, что мне ответить, они тоже не совсем люди. Новичок – почти человек, куда больше человек, чем мы.
– Не юли, Пати. Кто вы?
– Я инкуб, – и Шон приветственно помахал рукой.
– Я не суккуб, – строго произнесла Эльвиса. – Я божество, – и неохотно добавила. – Забытое.
Родж смешно дёрнул носом и уставился на меня.
– Я дочь богов, – пробурчала я. Почему-то эта фраза прозвучала попыткой оправдаться.
– А этот Грей? – мрачно спросил Родж.
– Он обращается в пса.
– В хаски?
– Да.
– Господи Иисусе.
– А вот поминать своего бога не надо, он тут совершенно ни при чём, – встряла Эльвиса.
Родж сверлил её взглядом.
– Что вы делаете с людьми?
Тонкий лёд…
– А что мы делаем с людьми, Родж? Ты что, не видишь, как они из месяца в месяц приходят? Никто не превращается в высушенную мумию или психопата с горящими глазами.
– Но они спят по полдня.
– Да. Но никакого серьёзного вреда я не наношу.
– Ты – да. А они?
Вот ведь зараза, умная и въедливая.
– О, не волнуйся, – покровительственно отозвалась Эльвиса. – Концепция греха зародилась куда раньше твоего бога. И всегда грехом было убить без необходимости или неблагодарность… Мы не грешим, стараемся, по крайней мере, ибо это слишком дорого стоит.
Красная надела халат и пыталась его застегнуть, отчего стала похожа на порно-актрису.
– Родж, мы не делаем зла. Мы не живём злом, – произнесла я. – Иногда… редко… бывает, мы совершаем то, что твой бог трактует как зло, но мы не зло.
– Ты сейчас говоришь обо всех подобных тебе?
– Я говорю о всех, кого ты видел.
– А ты знаешь, кого я видел, Пати?
– Да, вампиры существуют, и они зло, – тут же выдала я, догадавшись по тону вопроса.
– Вампиров надо убивать при первой же возможности, – вдруг вмешался Шон. Родж испытующе посмотрел на него. – И я это делаю с удовольствием, – со злой улыбкой продолжил инкуб.
– Слышь, Родж, – подпряглась Эльвиса, – тебе бы в истерике полагалось биться, кричать, что мы тебя разыгрываем.
– Фигу тебе. Я знаю, что я видел, и я верю своим глазам.
– Родж, ты понимаешь, что никому ничего нельзя рассказывать? – спросила я.
– Угу. Иначе ты же и вызовешь санитаров.
Я пожала плечами.
– Ладно, Пати, я ничего против тебя не имею. А вот вы мне не нравитесь, – с нажимом сообщил он, глядя на красную и инкуба. Эльвиса изобразила дрожь от страха, а Шон похабно облизнулся.
– Прекратите, – прикрикнула я. – Родж, давай попытаемся сделать вид, что ничего не было, а?
– Ну, похоже, у нас нет другого выбора. Цугцванг.
– Именно. Взаимный цугцванг.
– Луна взошла, – вдруг тихо произнёс Шон. – Как там Грей…
Родж стрельнул глазами на него, потом на меня, спросил:
– Спокойной ночи не будет?
– Скорей всего, – согласилась я.
– Хаски?
– Caucasian Shepherd, надеюсь.
Родж тут же вспомнил о поиске питомника для меня и вышел из кабинета, бормоча что-то вроде «Господи, помилуй».
– Шон, тебе надо повременить с забором сломанной клятвы у Венди.
– Нет, Пати, нет, – тут же перепуганно запротестовал инкуб. – Её нужно забрать обязательно до полной луны, следующей ночью.
– Ага, а ещё через сутки, когда тебя надо будет спасать, Тони будет биться с Сугавой. Я не разорвусь!
– Значит, я заберу её сегодня. До полуночи время есть. И у тебя будут почти сутки в запасе между мной и Греем.
– Шон… Обдумай ещё раз.
– Пати, – вмешалась Эльвиса. – После того, как он заберёт проклятье, его всё равно свяжут крепко-накрепко, чтоб не убил себя. И я не поняла, как ты его остановила, но таких проблем, как сегодня, быть не должно, он не напугает тебя… Ну, по крайней мере, не вцепится.
Я сдалась. Не знала, как будет лучше, и потому не стала настаивать.
– Пошли, Шхан, – Эльвиса восприняла молчание как согласие.
– Куда в таком виде? – запротестовала я. – Ещё на полицию нарвётесь.
– А что, копы не люди, что ли? А если нелюди, так даже лучше, – отшутилась Эльвиса.
– Пати, не переживай за меня, и… Мне жаль, что ты видела меня таким… настоящим.
– Я знаю, какой ты настоящий, Шон. И голодная змея – это не весь ты, это лишь часть тебя, опасная, но не главная. Храни тебя Тень.
Когда они ушли, я поняла, что не успела поблагодарить Эльвису. Всё же не вмешайся она, кто знает, справилась бы я или нет. С тяжёлым вздохом я поняла, что Шон опять забыл предупредить меня о самом главном – когда он настолько голоден, то страшен до колик и опасен… до смерти.
Но теперь меня врасплох не застать. Во всём есть свои положительные стороны.
На столе зазвонил телефон, и я подняла трубку. Это была Венди.
– Леди, у Ники вышло. Вы ведь хотите посмотреть на Тони?
– Ну конечно, хочу.
– Значит, ловим такси и едем. Скоро будем.
Я задумалась. У Ники вышло… Но она взяла для подстраховки Венди. О! Сообщила по связи Шону, что Венди едет ко мне, но получила невнятный ответ: мол, ему всё равно надо подготовить место для ритуала, однако Венди надо поскорее отпустить.
Не прошло и часа, как я заслышала цокот когтей по полу и собачье хеканье. Открыв дверь, я чуть не упала – зверюга встала на задние лапы и лизнула в лицо. Вместо приветствия. Пока я приходила в себя, он проник в кабинет и успел по-хозяйски пройтись.
– Тони, не испытывай моего терпения, – гаркнула я, взбешённая облизыванием и его наглостью. – Или ты мозги не сохранил в этом теле?
Псина обиженно и оскорблённо скульнула, и тут в коридоре показались девушки.
Венди тащила на себе Ники. Человек мог посчитать брюнетку пьяной, но я видела, что divinitas пуста, а свалиться в беспамятство ей не даёт Венди, по чуть-чуть скармливая той свой запас.
Венди с нервной приклеенной улыбкой уставилась на меня, а я, грозно сдвинув брови, на неё. Ещё одна любительница поставить перед фактом. Без предупреждения.
– Ты дочь своего отца, – выдала я. – И не зови его младшим. Ты его копия! И наступаете вы на одни и те же грабли!
Венди потупилась и молчала. Правильная тактика. Не встретив сопротивления, я успокоилась.
– Ты знаешь, где он готовится проводить обряд?
Она кивнула.
– Заноси Ники и езжай. Завтра утром отведёшь меня к Шону.
– Да, леди, – и она резво отволокла Ники в кабинет.
Псина заскулила и залаяла с новой силой. Не люблю собак!
Бросив на прощание виноватый взгляд, Венди скрылась, а я осталась с опустошённой зелёной и разумным псом.
Долго стоять в раздумьях мне не позволили. Тони, поскуливая, вылизывал лицо Ники, а после подбегал ко мне и умоляюще заглядывал в глаза, скуля, как умирающий. Через несколько секунд снова возвращался к девушке, и так раза три. Наконец, я не выдержала:
– Тони, блохастый и тупой пёс! Ты не даёшь мне сконцентрироваться и прийти в себя! Пошёл вон отсюда! Пошёл! Позову потом! Или вышел из комнаты, или не надейся, что я ей помогу!
Сообщив мне взглядом, что я распоследняя сволочь, здоровенный пёс вышел в коридор и плюхнулся возле двери. Тупой! Тупой и блохастый!
В раздражении я захлопнула дверь так, что стены задрожали.
Ники спала. А я села в кресло, пытаясь успокоиться. Отчего я впала в такое раздражение? Посидев минут пять, пришла к выводу, что всё дело в страхе: я не контролирую ситуацию ни на йоту. Я просто плохо или хорошо затыкаю течи в своём корабле-жизни. И скорее плохо, чем хорошо, потому что пробоин всё больше.
Успокоившись, я смогла работать с силой и, обратившись к резерву, конвертировала часть в зелёный vis-цвет. Влив большой глоток в поцелуе, я отошла к окну, ожидая, когда Ники придёт в себя.
– Тони… Тони… – в полубреду позвала зелёная. Ну, надо же, прям как в романтической сказке: зовёт любимого, – ехидно, с оттенком зависти, подумалось мне.
– Бав! Бав! – здоровенная туша принялась выбивать дверь.
– Да чтоб ты провалился! Безмозглый пёс! – подбежав, я открыла дверь, предусмотрительно убравшись с его дороги.
Тони подбежал к Ники и принялся прыгать и радостно лаять. Зелёная, освоив мой подарок, взбодрилась и не менее радостно чесала мохнатую псину.
– Бав! – и туша понеслась ко мне в порыве благодарности. Захотелось провалиться под землю – там тихо, спокойно и никто не лезет слюнями в лицо.
Ники хоть и была глупенькой, но моё состояние уловила или рассмотрела. На лице.
– Тони! Тони, успокойся, мой хороший мальчик, успокойся, – она опять трепала за ушами подбежавшего при звуке своего имени волкодава.
– Я дала тебе силы, потому что хочу узнать, что именно ты сделала и как, – это, сказанное ледяным тоном, прозвучало неожиданно стервозно. А что? Им можно меня бесить, а я и слова не скажи?
На Тони мой голос подействовал как ушат холодной воды. Хвала Свету. Он улёгся, положив морду на лапы, и изобразил умильный взгляд вверх, мол, я очень хороший пёсик.
Я уселась в кресло напротив дивана, а Ники принялась рассказывать, периодически поглаживая «своего хорошего мальчика».
Вкратце дело было так: весь день она наносила ритуальную татуировку на пузо Тони, и не просто татуировку, а резервуар для vis. Весь вечер накачивала его, а когда взошла луна, Тони сам вынул резерв из «мешка» и перекинулся быстро и безболезненно.
– Я смогу наполнить его снова, – под конец произнесла она. – Мне хватит суток, чтобы прийти в себя.
– Сомневаюсь, Ники, у тебя vis-вены ходуном ходят, пульсируют, а это признак сильной перетруженности и истощения.
Я погрузилась в раздумья, столкнувшись с совершенно новыми для себя возможностями. Нет, я знала, что руны и прочая графика используется для работы с vis. Но я привыкла относиться к этому как к забаве слепоглухонемых – мне это не нужно, я всё вижу и могу. А поди ж ты – создали псевдо vis-центр в волке. После такого поверишь, что и с людьми можно нечто подобное творить. Я подробно расспросила о рисунке, о том, как она наносила его, Ники принялась объяснять детали. Я слушала и, как говорят люди, шизела: девочка, слабо видящая силу, смогла провернуть такое, на что и я бы не решилась.
Волки-оборотни в vis-диапазоне представляли собой почти однородный тёмно-зелёный туман с красными всполохами эмоций. Причём красный vis был расцвечен примесями обычного людского спектра: оранжевая радость, бело-стальная жалость, грязно-синяя хандра, багровая ненависть и так далее. Собственно, из-за этой людской vis-подкраски волки и считались почти людьми. Виденные мной селки – морской котик – и лебеди разноцветностью не отсвечивали и воспринимались, не только мною, как слабые зелёные divinitas, несмотря на отсутствие vis-центров и вен. А волки – люди. И vis-метаболизм у них людской, а не как у divinitas. И вот глупышка Ники из такого-то «материала» вслепую слепила этакий «Подарок Уту». Только древний бог не рисовал ничего на Шоне и каким-то образом обеспечил наполнение и умопомрачительную стабильность своего подарочка. В случае же с Тони стабильность обеспечивал рисунок – татуировка, и если её каким-то образом повредить, то на Тони это скажется. И очень плохо.
Я подошла к псу, он сам всё понял и перевернулся на спину, подставив мне брюхо на осмотр. Рисунок, естественно, сохранялся во всех ипостасях, и хоть шерсть скрадывала мелкие детали, было видно, что это руна «волк», заключённая в круг, а из причинного места в круг упиралась стрела.
– «Ох, и больно ему было, – подумалось мне, – а может быть, боль была частью ритуала?»
– Как же ты узнала обо всём этом? – вырвалась у меня мысль вслух.
– Мой владелец… бывший… зарабатывал на этом. Делал из людей оборотней. Но он гиен делал. А руну волка подсказал Шон.
Я, отвалив челюсть, таращилась на неё. Секунд через двадцать я взяла себя в руки.
– Ники, обязательно расскажи мне всё о своём… бывшем господине. Как только этот дурдом кончится. А я надеюсь, что он кончится через двое суток. Слышишь, псина, при таких габаритах ты обязан растерзать Сугаву как крота!
– Бав! – радостно отозвался наш боец. – Бав-Бав!
– Угу, но самоуверенным всё равно не будь, ты ж у нас Обманчивый, вот и действуй так, не забывай.
Тони улыбнулся. Как он ухитрялся улыбаться в пёсьем обличье, ума не приложу, но и будучи хаски, и сейчас он скалился в улыбке. Я даже потрепала его за ухом: он вполне мил, если не облизывает и не лает.
Я рассталась с Ники, почти больная от всех этих волнений и переизбытка новой информации, мечтая о сне и покое.
В полудрёме я поднималась по лестнице к себе домой, когда почувствовала… волну. Что-то неслось и грозило смести всё на своём пути; если бы я не была такой уставшей, то сообразила бы быстрее, а тут не успела. Меня накрыло. Боль, невыносимая и чудовищная, скрутила меня, бросила на ступени, я утонула в ней. Меня спасло лишь стремление Шона закрыться, он отчаянно старался погасить эту волну, поставить заслон на её пути. Это дало мне мгновенную передышку, и я из последних сил «задраила» нашу связь. Очнулась я внизу, на асфальте. Ныла челюсть, и руку разрывало болью. Ко мне бежал Родж.
– Пати, что случилось? – он не рисковал трогать меня, не зная серьёзность повреждений, – Я вызову врачей.
– Не надо, Родж, – прохрипела я.
Он тут же всё вспомнил: врачи – это не для меня.
– Помоги дойти домой.
– Что ты ушибла?
– Только лицо и руку.
Он аккуратно помог мне подняться на ноги.
– Что это было, Пати?
– Несчастный случай.
– Оступилась? – тон был полон скептицизма.
– Нет. Но проявила ещё большую неосторожность. Сама виновата, – прошептала я чистую правду.
Ослабила контроль и приоткрыла связь. И не вина Шона, что заслон с его стороны не выдержал.
– Господи, Пати, куда ты влипла, а? – вырвалось у Роджа в сердцах. Мы медленно поднимались по лестнице.
– Между прочим, я попадала и в худшие переделки… наверное худшие. До тебя. Раньше.
– Угу. Ну конечно, ты же живёшь целую прорву лет. Дункан МакЛауд в юбке.
– Кхе-кхе, – засмеявшись, я поняла, что рёбра тоже не в порядке. – Я младше Горца, мне не больше двухсот лет.
Мы подошли к двери, и я принялась неловко открывать её левой рукой.
– Дай я, – не выдержал Родж.
– Нельзя. И входить нельзя. Прости, Родж, и спасибо за помощь.
В ответ он посмотрел на меня, как на малолетнюю дуру, попавшую в полицейский участок, и, покачав головой каким-то своим мыслям, развернулся и молча ушёл. Вот и чудно.
Я прямиком отправилась в флерсную, желание оказаться между Лианом и Пижмой было до истерики сильным. Если бы кто-то встал на моём коротком пути, не знаю, чем бы это кончилось для нас обоих.
Пижма в полусне сам подвинулся, уступая мне место, и обнял. Лиан почувствовав соперника даже сквозь сон, тут же прижался сильнее.
«Ну вот, теперь можно отключиться…»
Проснулась я не от свежести утреннего луга, как обычно, а от голосов.
– Я вижу, что она закрылась. Почему? Почему? – в вопросе звучала жгучая обида.
– У неё рука сломана. Может, на неё напали, – какой всё же у Пижмы приятный и глубокий голос.
– Как же её лечить, когда она так закрылась?! – мой дурашка был полон отчаяния от невозможности мне помочь.
– Лиан…
Я сняла щиты, которыми вчера с перепугу оплелась, но открывать связь с кем-либо не рисковала.
– Пати, что случилось? Почему ты закрылась? От нас! – в его тоне звучало обвинение. Распустила я его. Ох, распустила. Пижма, словно слыша мои мысли, успокаивающе погладил по руке, заработав ревнивый взгляд от Лиана и проигнорировав его.
– Я не от вас закрылась. Шону сейчас очень плохо, и я боюсь открыться и нарваться на него.
– От инкубов одни проблемы, – буркнул Лиан, но тут же переключился. – Нам надо тебя лечить.
– Лечите, – с улыбкой согласилась я.
Лиан всё сделал сам, раскачал нас и наполнил меня бело-зелёным. Не составило никакого труда отдать приказ силе и вылечить тело.
Пижма, сидевший рядышком на тахте всё это время, выдохнул восхищённо:
– Какой ты белый… Тебя не зря считали лучшим и любимым…
Лиан зарделся и потупился, скрывая польщённую улыбку.
– Ты моё солнышко, мой помощник, – поддакнула я. Отчего-то я точно знала, что Пижма не будет ревновать и расстраиваться от похвал другому. А вот Лиан… Он нуждался в признании, и очень нуждался.
– Ой, Пати, ты в норме? – тут же насел на меня флерс, глядя строго и испытующе.
– Ну… Да…
– Так поставь на Пижму метку! Ушла вчера… А я волновался весь день! И за тебя, и за него.
Я закатила глаза. Надо что-то с этим делать, он мне на голову так скоро сядет. Если ещё не сел. Но прикосновение Пижмы вновь отогнало раздражение.
– Хорошо. Пижма, ты готов?
Флерс кивнул с тихой светлой улыбкой. Я невольно залюбовалась его неяркой красотой, удивительными, изменчивыми серо-зелёными глазами. Его волосы за сегодняшний день стали ярче, чистого жёлтого цвета, и только шрамы были ещё виднее и уродливее. Бедный флерс… Но это поправимо. Как бы там ни было, а перекинуть я его смогу, и сделаю это, как только разберусь с Шоном и волками.
Рассматривая Пижму, я собрала силу и, прикоснувшись к его лбу, поставила метку. Не проговорив приказ силе вслух. Не знаю, почему, но я произнесла формулу подчинения лишь мысленно и очень… небрежно, недооформленно.
Метка вышла странной; пока я настраивала vis-зрение, чтобы рассмотреть её как следует, раздался вопль Лиана.
– А-а! Что вы сделали?! Что ТЫ сделал?! – и беловолосый с силой затряс Пижму за плечи. – Как ты мог? Как?! – и Лиан разрыдался.
Вот так трясти за плечи – это крайняя степень агрессии для существа, неспособного быть агрессивным и злым. Лиан рыдал, в слезах выплёскивая обиду и то, что ему заменяло злость. Пижма попытался обнять и успокоить его, но флерс с воем отскочил и отбежал в угол, сотрясаясь в рыданиях. Я, наконец, схватила желтоволосого и рассмотрела метку…
– «Прости», – мысленный голос Пижмы был таким же бархатным и глубоким, как и реальный. «Я не должен был этого делать, но я не буду жить без тебя».
Наверное, у всех есть какой-то предел, какой-то лимит на эмоции, исчерпав который, начинаешь воспринимать всё как само собой разумеющееся. А может, действовала обратная связь, и мне передавалось спокойствие Пижмы, но отчего-то я не стала реагировать на то, что флерс подхватил метку и переделал её, сплетя наши жизни.
– Клятва «мужа-сына-брата»! Как ты мог дать её, не спросив разрешения?! – выкрикнул сквозь слёзы Лиан, – Эта клятва убила моих братьев и сестёр вместе с Матерями. Её нельзя давать без спросу! Понимаешь?
В голове Лиана был хаос, но две мысли мелькали явственно: «Это я должен был дать такую клятву», «Но мне нельзя её давать».
Я подошла и обняла моего опустошённого и всё ещё вздрагивающего от рыданий дурашку, окутала его своей силой.
– «Лиан, я люблю тебя. Ты моя опора, мой источник, моя самая большая ценность. И, конечно же, тебе нельзя давать такую клятву, я хочу, чтоб ты жил и помогал своим братьям и сёстрам. Они очень нуждаются в тебе. Ты не должен рисковать собой из-за меня. Никогда».
– «Боюсь, я не захочу жить, если с тобой…»
– «Незабудка, Фиалочка, Мальвочка и многие другие удержат тебя. Я никогда не ждала от тебя подобной клятвы, и если бы ты поступил, как Пижма, то не приняла бы её. Нашла бы способ разорвать».
– «Её нельзя разрушить, – вмешался Пижма. – Divinitas её могут изменить, ослабить, но даже они не могут её разорвать».
– «Давший такую клятву умирает, если его отвергают», – сообщил Лиан, он уже успокоился, и его клонило в сон от опустошённости. Я влила силу в поцелуе, и Лиан попытался воспользоваться подарком, чтоб снова раскачать нас, но не совладал с силой. Нервные потрясения для нас хуже усталости и перетруженности. Я поймала вырвавшийся vis и отдала флерсу:
– «Отдохни. Я справлюсь. Должна справиться», – поправилась я, услышав еле слышное треньканье: не было у меня уверенности в своих силах. Мне предстояла куча отнюдь не лёгких и приятных дел, а мой источник временно выведен из строя. Не самая лучшая ситуация.
– «Боюсь, я не смогу ничем помочь», – сказал Пижма.
– «Ты что, слышишь меня, даже когда я закрыта?» – удивилась я.
– «Не слышу. Понимаю».
Мы все втроём отправились на кухню, и когда вошли, перед глазами пролетел салатно-розовый кошмар и плюхнулся на голову Лиану. Тот лишь засмеялся. Я, придя в себя, подумала, что может, всё же от этого дурацкого последствия моего экспериментаторского зуда и будет польза. Вот, настроение моему дурашке подняла…
Пока мы ели, я всё размышляла, где разжиться силой, чтоб сплести качественные щиты для защиты от Шона, а также чтобы наполнить его белой силой. Да! И чтоб ещё осталось на Тони и Ники. Боюсь, мне надо будет сначала наполнить Ники, а уж она передаст силу оборотню, думаю, весьма приятным для него способом.
И где же наскрести столько?
Флерсы, как всегда во время еды, играли в игру «Кто глупее всех на свете?» – в глазах ни единой мысли. Наверное, это как-то связано с усвоением и переработкой материальной пищи. Я изучающе уставилась на Кисс. Фамилиар она или нет, в конце концов? Может, с неё удастся стрясти силу? Кислотный кошмарик будто прочитала мои мысли и, бросив на меня взгляд «Но-но! Только попробуй!» – опять залезла на Лиана, на этот раз на плечо.
Я перебирала в уме варианты и уже от отчаяния прикидывала, удастся ли мне вытащить Крега на встречу иль нет, как в голове раздалось:
– «А чего ты переживаешь? Разве ты пуста?» – Пижма долакал мёд, расправился с персиком и теперь «вернулся на землю».
Я хотела ответить что-то ехидное, но мысленная отповедь застряла на полуслове – я действительно не ощущала себя пустой… Несмотря на всю эту чехарду событий.
Смотреть внутрь себя vis-взглядом не так уж легко, многие слабые divinitas так и не осваивают этого навыка, и если на vis-зрение я переключалась без малейшего усилия, то тут мне потребовалось отложить ложку с вареньем, сесть ровно и сосредоточиться.
Увиденное поразило меня: да, в венах и на поверхности силы было немного, но центры были полны резервом. Откуда? Ведь я нормально не кормилась уже несколько дней, а тратила о-го-го как. И вчера от всех этих потрясений была пуста… А может, и не пуста, может, я просто потеряла над собой контроль, и к наполненности это не имело отношения?
Поразмышляв над этим и придя к единственному выводу: «Со мной творится что-то странное», я решила «не заморачиваться», как сейчас говорят.
Чмокнув уже полностью пришедшего в обычное расположение духа Лиана и обменявшись взглядами со всё понимающим Пижмой, я заскочила в лабораторию к Ландышам. Хоть в чём-то мне повезло – они были в порядке, ну, насколько они вообще могут быть в порядке. Оставив флерсов, побежала в ресторан – Венди должна скоро прийти, а мне ещё с Дениз надо пообщаться.
Мы как раз успели обсудить самое неотложное, как пришла Playboy bunny – Венди. Дениз весьма неодобрительно оглядела девушку. Заметив это, та специально изобразила весёленькую идиотку, и Дениз сменила неодобрение на покровительственную жалость, так свойственную умным, правильным, но некрасивым женщинам. Под щебетание Венди я и ушла из ресторана, наш путь лежал в Бронкс. В этом районе по прежнему творятся все опасные и неприятные вещи,  подумалось мне. Только амулеты для отвода глаз, активированные ещё в такси, давали нам возможность спокойно передвигаться. В конце концов, мы оказались возле старой развалины, неприятно напомнившей мне логово вампов. И не только грязью и граффити – хоть окна в этом здании и не были заделаны, от него несло чёрным vis, боль и страдание пропитали, казалось, сами стены.
– Что это? – мне не удалось скрыть дрожь в голосе.
– Да так… Тут людские шаманы жили… Но, похоже, это место проклято уже давно.
– А Шон где?
– В подвале, – обронила Венди, ссутулившись, и вошла в вонючее парадное. Я последовала за ней, оплетая себя щитами, готовясь к любому нападению.
Вход в подвал был под лестницей, повозившись с навесным замком, Венди отперла дверь и, затравленно глядя на меня, попросила:
– Можно, я не пойду вниз? Пожалуйста.
Настороженно оглядев её, я всмотрелась, на месте ли метка вассальной клятвы. На месте.
– Ты ведь не причинишь мне вреда действием или бездействием?
– Нет-нет. Не причиню, – испуганно отозвалась она и еле слышно добавила. – Мне просто страшно и… стыдно.
– Ладно. Пойду сама. Но ты прислушивайся, и если позову – спускайся.
– Хорошо, леди.
Открыв дверь, я поняла, почему Венди боялась спускаться. Страдание и боль сбивали с ног и не давали дышать, подобно отравляющему газу. Пришлось быстренько вспомнить о полуденном солнце и разомлевших травах – стало полегче. Подвал не был глубоким – ничего напоминающего настоящие европейские подвалы, так… неглубокий подземный этаж… Может, тут раньше был бытовой отсек, и стояли в ряд стиральные машины и детские коляски? Но теперь здесь был лишь старый хлам, наваленный кучами. Тусклая лампочка, свисавшая на шнуре, давала света не больше, чем свеча, и я зажгла принесённый светодиодный фонарик.
– Шон, – тихо позвала я. Свет и Тень, надеюсь, он действительно связан: если от его vis я защищусь, то от физической силы и vis – вряд ли.
– Шон…
Раздалось тихое мычание, которое может издать человек с добротным кляпом во рту. Я пошла на звук и увидела его.
Хорошо, что прошлой ночью я кое-что успела увидать; хорошо, что Лиан сегодня утром меня «закалил» своей истерикой, а Пижма поделился нерассуждающим спокойствием… Иначе я бы с воплем выбежала на свет.
Шон… Нет, это был не Шон. Я не могла идентифицировать это как Шона. Нечто тощее и полупрозрачное корчилось в муках. Его жрало чудовище, видимое лишь при сильном напряжении vis-зрения, какая-то серая сущность… Тень вылезла из Ниоткуда, чтобы наказать преступившего клятву.
Уродливое безносое лицо инкуба с огромными жёлтыми глазами и большими провалами ноздрей повернулось ко мне. Он смотрел, но не видел, мычание превратилось в какой-то сводящий с ума стон.
Какая я дура! Чем я думала? На что надеялась? Просто накормить его? Так мне придётся это сделать после заката. Как можно было не понять, не догадаться, что именно будет происходить? Что он вызовет тень-стража и даст наказать себя. Обменяет Венди на себя.
Боюсь, моя дурость меня когда-нибудь погубит…
– Хватит, – слово сорвалось с губ, словно камень.
Тень-страж застыл.
– Хватит. Клятва была дана в горе, а её исполнение повлекло бы горе ещё большее.
– Вот именно, – что-то прошипело в моей голове. – Лавина не сорвалас-сь. И он ответит за вс-сё.
– Ты Страж Равновесия или Слуга Тьмы? – вырвалось у меня в испуге и раздражении.
– Равновесие, Порядок превыш-ше Тьмы и Света. А он его наруш-шил. И ты! Ты нарушаеш-шь его. Мешаеш-шь.
Откуда-то в голове вдруг возникло кристально ясное понимание ситуации. Если я в третий раз скажу «хватит», то тень-страж оставит инкуба, но тогда я могу поплатиться. Расплатиться за всех. Стало очень страшно. Я подумала о том, что вот сейчас развернусь и уйду, наверху меня ждёт Венди, закрывающаяся изо всех сил от чувства вины. О! Она прекрасно знает, что виновата, что совершила ошибку. Но успокаивает себя тем, что Шон перемучается и всё пройдёт.
А не пройдёт! Тень выгрызет «подарок Уту». Эта Тень – выгрызет. Другие пытались, но не смогли, а эта сможет. Инкубу не положено иметь детей – это нарушает порядок. Инкуб не должен добровольно и безвозмездно забирать сломанные клятвы – это нарушает порядок. И теперь инкуб поплатится за всё.
– Ты взял с него немало, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Остальное дам я. И только я. У тебя время до следующего полнолуния.
– Хватит, – твёрдо закончила я.
Тень-страж застыл, словно прислушиваясь к эху моего голоса.
– Ты… Ты чтиш-шь порядок. Но ты ответиш-шь за вс-сё, – задумчиво и с предвкушением ответил он.
Я, теряя сознание от страха, приготовилась к его атаке, приготовилась терпеть боль и почти желала, чтобы страж взял своё вот так – быстро. Но нет…
– За вс-сё… – и еле видимая тварь исчезла, как будто всосалась в воронку.
Я осела на грязный пол, ноги не держали. Будь я человеком, наверное, описалась бы от страха.
Вдох-выдох, вдох-выдох… Когда надо справиться с дикой паникой, нет ничего лучше, чем думать о вдохе и выдохе, думать о том, что они должны быть плавными, без рывков и не слишком быстрыми.
Через какое-то время я могла снова думать. Я только что прокляла сама себя, призвала на себя Стража равновесия, и у него будет целый месяц. Всего месяц. Мне надо продержаться лишь месяц. Я отвечу за всё. Никто из моих пострадать не должен. Только я. «Хоть бы он не припомнил мне того юношу на корабле и Руфуса», – мелькнула паническая мыслишка.
Я отвечу за всё. Я выдержу.
С этой мыслью я собралась и сконцентрировалась настолько, что смогла обратиться к резерву и высвободить часть силы. И хоть она плохо слушалась из-за пережитой паники и, похоже, прочно поселившегося страха, но направить лучик Шону я смогла. Наполнила «подарок Уту». Минута, другая – и тело инкуба стало обретать плотность, а лицо потекло – глаза уменьшились и стали вновь человеческими, а появившийся нос скрыл уродливые ноздри. Хм… теперь я всегда буду помнить, что этот аккуратный нос скрывает длинные щели абсолютно нечеловеческих ноздрей, больше всего похожих на прорези-эфы у скрипок.
Шон глянул на меня вполне осмысленно, я вынула кляп.
– Пати? – с ужасом спросил он, догадываясь, что произошло.
– Он выгрызал «подарок Уту», – устало произнесла я. – А без этой белизны я не смогу тебе доверять. Вот я и вмешалась.
Порывшись в сумке, я нашла нож-бабочку. Ага, осталась привычка со времён сухого закона – носить в сумке нож.
Я разрезала путы, а Шон всё молчал. Мы не смотрели друг на друга. И вдруг он с силой ударился затылком о цементный пол.
– Я подставил тебя!
– Не смей! – крикнула я. И уже мягче: – Не надо, Шон. Что сделано, то сделано. Значит, так надо было. Не смей себя казнить. Я тебя ни в чём не виню, и ты не вини. Всё. Закрыли тему.
Мы дошли уже до дверей, когда я обратила внимание, что он абсолютно гол.
– О, Свет и Тень! Тебе надо что-то набросить на себя. Никакие амулеты не помогут, если ты будешь голым.
Окинув взглядом подвал, мы не нашли ни единой пригодной тряпки – всё железяки да строительный мусор.
Я открыла дверь. Венди тут же подбежала ко мне.
– Найди штаны какие-нибудь, быстро.
Она увидела Шона за моей спиной, и её глаза округлились, а рот раскрылся.
– О-о… О… Ой… – удивление, озадаченность и понимание. Тут она развернулась и побежала, натыкаясь на стены.
– Штаны! – крикнула я ей в спину. А то от потрясения забудет о поручении.
Да, Венди тоже быстро сообразила, что именно произошло. Ну да ладно. Она будет помалкивать. И Шон тоже.
Мы остались с инкубом наедине, стоя на подвальной лестнице возле выхода. Какое-то время мы усиленно таращились куда угодно, только не друг на друга, а потом я прекратила эту глупую игру и всмотрелась в него. Да, это мой Шон, нервный и виноватый, жаль, я больше люблю вальяжного и спокойного. Он исподтишка бросил на меня взгляд и уже не мог отвести глаз, всё смотрел и смотрел. Кажется, я улыбнулась, и он вдруг вспыхнул белым; скривившись от боли, но не отведя взгляда, опустился на одно колено и, взяв за руку, влил в ладошку эту белую каплю.
– Я поступила правильно, – сказала ему и себе. – И я выдержу. Всего лишь месяц. Я смогу.
Шон молча кивнул, соглашаясь, и встал. Теперь мы стояли, держась за руки, и опять не встречались взглядом, но это уже была не игра от неловкости. Просто соратники и партнёры смотрят в одну сторону, а не друг на друга.
Венди где-то разжилась джинсами и футболкой, и мы, наконец, покинули это ужасное место.



Создание сайта Aviva

Связь с администратором