1. Потерянное одиночество - Страница 3

Серия Divinitas

Индекс материала
1. Потерянное одиночество
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Все страницы


Из-за нехватки силы была принята Конвенция по охране некоторых 'сотворенных', могущих генерировать ее, и это первое и последнее соглашение, которое соблюдается всеми, говоря 'всеми', я имею в виду европейских богов и их детей, что же творится в Азии или в Африке я понятия не имею.
Пожалуй, если флерса Фиалка в нормальном состоянии, я не буду доносить на кузена с тетушкой, но если и ее 'отключили', пусть пеняют на себя, обращусь в Совет, пускай с ними разбираются. Значит, сегодня мне предстоит визит к родственничкам, чтоб им обоим провалиться во Тьму.
Я почесала Вика за ушком
- У... - обижено промычал он.
- Солнышко, мне пора...
Его рука производит безошибочный захват меня и подтаскивает к его спящему телу.
- У-у, - отрицающее мычание.
Что самое забавное, он не помнит потом об этих своих захватах и мычании. Я ласково глажу странно гладкую, натянутую кожу на щеке, целую выемку от шрама над бровью, он расслабляется и крепко засыпает, я могу выбраться. Быстрый душ, марш-бросок на кухню, там на огромную тарелку собираю мяса, сыра, овощей, сладкого, в общем всего и побольше, несусь наверх, оставляю. Целую его и уворачиваюсь от новой попытки захвата, и он все же просыпается.
- Уже убегаешь?
- Да, солнышко, ты спи.
Он закрывает глаза и засыпает, напоследок успев погладить меня по руке. Я все в том же резвом темпе бегу домой, сегодня мне предстоит куча дел.

Лилия выскочил из кухни радостно встречая меня, как собачка... Не люблю собак, люблю кошек. Я неодобрительно окинула его взглядом - хорошенький до приторности, только нахлебавшись его силы, я могла млеть от такого. Фейри! В жаргонном значении этого слова. Уловив мою неприязнь, он сник, стараясь понять, что сделал не так, это собачье поведение меня еще больше разозлило, но я постаралась и взяла себя в руки.
- Ты поел?
- Да.
- Какие цветы тебе нужны? - я не слишком жаловала комнатные растения.
Он задумался.
- Лилия или хотя бы ее луковицы, герань, фиалка, цикламен, роза карликовая... Пока все.
Я согласно кивнула, мол, запомнила.
- Иди к себе.
Он сделал пару шагов, но все же остановился и тихо произнес
- Госпожа...
- Что?
- Я что-то не так делаю? - он заглядывал мне в лицо, стараясь встретиться взглядом.
Это невыносимо.
- Я просто не люблю флерсов. Ты меня раздражаешь.
- Но вы же белая... - обескуражено сказал он сам себе и притух. Это отрезвило меня - нельзя идти на поводу у своих эмоций, это удел глупых и слабых.
- Иди ко мне, - произнесла я.
Он приблизился, опять загоревшись ровным светло-зеленым светом. Я ласково провела рукой по его лицу.
- Я просто не люблю флерсов, - мягко сказала я, - не надо думать, что я недовольна именно тобой. Если ты что-то сделаешь не так, я скажу тебе.
От моих слов он вспыхнул светом, умножая свою силу, счастливо улыбнулся и поцеловал меня в ладонь, делясь со мной. Я не стала отказываться от этой капли, хоть и так была полна.
- Госпожа, что не так в моей внешности? - тихо спросил он.
Да, метка многое дает, он может читать мое настроение, да и я его тоже, если настроюсь. Он даже смог догадаться, чем именно я недовольна.
- Ты слишком худ и тонок. Ты флерс, - ответила я, - А теперь марш в свою комнату.
Я села и сосредоточилась, сделаю маленькую пакость - свяжусь с тетушкой по ментальной связи, обеспечу ей головную боль на полчаса.
- Тетушка Агата - перед глазами ее образ, яркий и точный.
В ответ пришло нечленораздельное раздражение и узнавание.
- Я. Приду. К вам. В гости. Надо! Нам обоим.
Столь же нечленораздельная озабоченность и согласие. Отлично. Я разорвала связь. Я очень гордилась тем, что почти свободно пользовалась ментальной связью. У меня, казалось бы, не было ни малейших предпосылок чтобы ею так овладеть - маленький рацио-центр, отсутствие принадлежности к семье, а вот тем не менее... Я довольно улыбнулась.
Через пару часов мы ползли на моем старом ролсе по забитым улицам, и я приглядывалась к своему новому водителю. Сэм попросился на покой, но пока еще не уехал, как собирался, ждет одобрения своей замены. Он сам нашел Митха, сам готовил его и теперь ручался за него. Митх - индус лет двадцати шести, и главное его достоинство в том, что он готов быть водителем всю жизнь, что он не хочет стать певцом, актером или президентом трансатлантической корпорации. Сейчас очень тяжело найти человека, готового просто работать, а не гоняться за призраками, которые вокруг него создают масс-медиа.
- Митх.
- Да, мэм.
- Что Сэм говорил обо мне?
Он усиленно соображает, что же я хочу услышать на самом деле.
- Он говорил, что вы хороший работодатель, - наконец выдал он. Молодец, фраза достойная дипломата.
- Он говорил, что был не только водителем, а еще и выполнял мои поручения, фактически был слугой?
- Да, мэм. Я готов выполнять ваши поручения.
- Хорошо. Он предупреждал, что я не прощу нелояльности к себе? - в моем голосе явственно проступила угроза.
- Да, мэм. Я никогда себе такого не позволю.
Хм... Он ни разу не 'тренькнул', не соврал, это очень хорошо.
- Хороший... работодатель защищает тех, кто на него работает.
- Да мэм, Сэм мне и об этом говорил.
- Отлично.

Тетушка Агата Серизе жила в тихом, почти сонном квартале, просто удивительно, что в этом людском муравейнике могут существовать столь спокойные места. Она, как и я, выкупила весь этаж, подойдя к двери, я почувствовала ее, все же родная кровь, как ни крути, дает о себе знать.
- Пати', ma cher, - тетушка была привычно любезна. Выглядела она так же как и я, как будто тридцати еще нет, зеленоглазая блондинка с породистым лицом Греты Гарбо.
Я вопросительно подняла брови, тетушка прекрасно знала, что меня интересует.
- Ру еще не вернулся, так что прошу.
- Замечательно.
Нам с кузеном лучше не встречаться. Когда они только переехали в Америку, а это лет через двадцать после моего приезда, тетушка сразу связалась со мной, попыталась наладить контакт, а Руфус присмотревшись ко мне и не увидев 'ни зубов, ни когтей', решил самоутвердиться за мой счет. Он убил мальчишку, которым я увлеклась тогда. Сам факт смерти источника меня не очень огорчил, парнишка был никчемным человечишкой - глупым, жадным и неблагодарным. Я связалась с ним из-за того, что он был помешан на сексе и генерировал красную силу так, что я могла не бояться исчерпать его, он был богатым источником, но его никчемность во всем остальном меня раздражала, и я б все равно скоро с ним рассталась. Но тот факт, что кто-то, а тем более мой кузен, посмел посягнуть на МОЕ, меня, что называется, задел. И хоть тогда я еще довольно слабо соображала, ведь мне по человеческим меркам было лет пятнадцать, до меня дошло, что сейчас у меня отобрали то, что мне безразлично, а завтра могут лишить того, что дорого по настоящему, а такого допускать нельзя. Я затаилась на пару месяцев, за время которых накопила белую силу, в ту пору мне это было очень тяжело, тогда я еще мало чем отличалась от суккуба - мои зеленые и белые артерии были удручающе малы.
С помощью моих мужчин я выследила Руфуса, он третировал очередную дурочку, попавшую к нему на крючок. Руфус, как и я, питался красным, но в отличие от меня, красно-черным, вызывая желание и страдание. Его оглушили сзади, он не сумел почувствовать зла, направленного на него, не смог уклониться. Оттащив в местечко потемнее, его, оглушенного, зверски избили, был бы на его месте человек, то уже б никогда не очнулся. Когда телесная оболочка была повреждена настолько что и vis-ситема дала сбой: пищевой vis-центр разорван, а рацио закрылся, стараясь удержать то, что есть; я влила белую силу в его либидо центр. Действовала я по наитию, не зная точно, каков же будет результат моего поступка. Одно я знала четко, белая сила для него антагонист, она будет подобна яду и очень его ослабит. Ну что сказать... Реальность превзошла мои ожидания. Руфус от моего вливания чуть не сдох, и я пережила несколько очень неприятных минут видя, как он буквально разваливается в энергетическом плане. Если бы он все же окочурился, мне бы пришлось объясняться с Советом или бежать из города, но кузен остался жив, хоть и лишился либидо-центра. Я доставила его в столь плачевном состоянии на порог к тетушке. Хоть это был и риск, мать есть мать и она может мстить за сына вопреки здравому смыслу, но все же объясниться с ней было необходимо. Я думала, что тетушка условно белая, так же как и я, как ее сестра - моя мама, и что страх за сына лишит ее сил. Но я здорово ошиблась, тетушка увидев почти бездыханное тело у меня на руках налилась чернотой и спокойно вымолвила
- Кто?
Я, не дав себе времени испугаться, ответила
- Я!
Томительную минуту тетя Агата бурлила ядовитой чернотой, но потом все же взяла ее под контроль и потушила.
- Источник... - горько сказала она.
- Да. Объясните ему, чтобы не трогал меня, не вредил. Никак, ни каким образом. Иначе я не пожалею. Никого.
Она вскинула на меня глаза, прощупывая магическим зрением, я порадовалась тому, что, везя Руфуса, сделала остановку чтобы 'испить' двоих и теперь явственно светилась красным, я могла с ней потягаться, учитывая что мы обе были тогда не ахти какими бойцами.
Но тетушка предпочла худой мир, и взяла своего сына из моих рук.
Я ничего никому не рассказывала, но информация имеет свойство просачиваться, через несколько месяцев все divinitas знали, что Руфус посягнул на мой источник, а я в отместку искалечила его. Либидо-центр так и не смогли восстановить, а значит, Руфус лишился резервуара своей центральной красной силы. Чтобы выжить, он окончательно перестроился на черную, сделав главным vis-центром сердечный, а вспомогательной силой ему пришлось взять зеленую.
Все знали, что между нами произошло, но раз ни одна сторона не подала жалобу в Совет, значит, происшедшее никого не касалось. Главное правило filii numinis 'То, что можешь взять и удержать - ТВОЕ', я смогла 'взять и удержать' и этот инцидент даже поднял мой статус в нашем обществе.
Почти двадцать лет тетушка не общалась со мной, но случилось так, что они потеряли свои материальные сбережения, Руфус увлекся играми на бирже, как раз перед великой депрессией, а тут еще и дом, где они жили, сгорел. Filii numinis нуждались в деньгах, как какие-нибудь жалкие смертные. Я же к деньгам относилась более чем серьезно, столь слабое и незащищенное существо, каким я была тогда, стремилось найти опору хоть в чем-то. Деньги давали очень многое, а приобретать их было относительно легко, куда легче, чем работать над собой, пытаясь превзойти очень скудные данные, полученные при рождении. Я дала больше, чем тетушка просила. Все же на мне лежала вина в том, что Руфус стал тем, кем стал, и я попыталась откупиться деньгами. Частично мне это удалось. Мы с ней сделали вид, что я не калечила ее сына, а она ничего не занимала, и с тех пор время от времени мы иногда встречались случайно или же по необходимости, как сейчас.

Я сидела в гостиной, тетушка разливала чай, я к нему не притронусь, но она сделает вид, что не заметит этого.
- Тетушка, вчера ко мне пришел флерс Белая Лилия. На нем не было печати и он рассказал что Руфус сам снял ее.
Тетя Агата поставила чайник и посмотрела в сторону, как будто ничего не слышала, но я знала что она просто таким образом прячет свои эмоции.
- Флерс просил защиты, он говорил, что Руфус собирался отдать его вампам или волкам.
Тут тетушка презрительно повела плечами.
- Две волчицы пришли в мой ресторан и попытались забрать флерса. После того, как я одну накормила серебром, вторая призналась, что они должны были доставить флерса к вампу Грегори.
Тетушка окаменела, выставив все доступные ей щиты.
- Плюс еще одна неприятная деталь - у Лилии была отключена главная энергофункция, и сам он был в плачевном состоянии. С ним очень ОЧЕНЬ плохо обращались.
- И? - тетушка с вызовом посмотрела на меня.
Да, флерсам у таких хозяев жилось несладко, тетушка старалась быть белой, хотя, как говорят люди, 'генетически' была ориентирована на черную, Руфус такой, что чернее тяжело себе представить, но им обоим была нужна зеленая сила, которую могли им дать флерсы, поэтому они их и держали.
- Это вы мне скажите, тетушка, что вы собираетесь делать после всего, что я вам рассказала.
Она опустила глаза и пожала плечами, ей нечего было сказать, какую бы версию она не попыталась выдать, это было б ложью.
- Что с Фиалкой? - спросила я.
Тетушка опять пожала плечами, не подымая глаз.
- Тетушка...
Она поморщилась и сдалась.
- Фиалка!
Через полминуты приоткрылась дверь в комнату.
- Зайди!
Худенькая флерса с фиалковыми волосами до плеч просочилась в щель. На нее было жалко смотреть, она затравлено кукожилась, стараясь быть меньше и незаметнее, вся в каких-то синяках и ссадинах, но по крайней мере крылья были целые.
Я укоризненно глянула на тетю Агату, та, передернув плечами, отмахнулась от моего взгляда.
- Она хоть работает? - спросила я. Готова спорить, что нет.
- Подойди.
Флерса боязливо приблизилась и опустилась на колени, тетушка попробовала собрать белой силы в себе и не смогла.
- Нет, - устало сказала она, - Ни она, ни Лилия не дали нам ничего за последнюю луну.
Фиалка испугано забегала глазами то на меня, то на тетушку. Неудивительно, если флерс находится в таком страхе, то конечно же не способен умножать силу. Я решила узнать, насколько она плоха и усилила vis-зрение. Странно, все было не настолько плохо, как можно было решить, исходя из внешности флерсы - ее сила была собрана в центрах, но либидо, пищевой и сердечный были странным образом соединены в большой кокон. Я попыталась вспомнить, где видела подобное и что это означает.
- Свет и Тень! - вырвалось у меня вслух.
- Что? - тетушка в удивлении смотрела на меня.
- Она беременна! Она ждет ребенка!
- Да ну... не может быть... - и тетушка сосредоточилась, вглядываясь в флерсу.
Через минуту она закрыла глаза и откинулась в кресле.
Да уж, Конвенция обязывает хозяев сотворенных дать им возможность нормально размножаться, а тут... Фиалка в таких условиях на грани смерти, какое уж размножение.
- Дорогая племянница, - мне очень не понравился деловой тон тетушки, - в знак нашей дружбы и крепких семейных уз, - тут я почувствовала, что сейчас тетушка сделает большую пакость, - я ДАРЮ ТЕБЕ эту флерсу по имени Фиалка.
Я могла только хлопать глазами. Тетушка потянулась и, сосредоточившись попыталась снять рабскую метку, но это требует концентрации, а тетя Агата была взвинчена, она выдернула 'шнур' из рацио центра и сердечного, но дальше он оборвался, оставшись в пищевом и либидо. Флерса тихо скулила, пока тетушка 'ловила' оборванную метку-шнур и вытягивала ее.
- Все, - устало сказала тетя, - она твоя. Ставь печать. И забирай ее! - последнее она произнесла с неприкрытой злобой.
- Хороший подарок, тетушка, - с сарказмом заметила я.
Замечательно! Тетя молодец, сбросила свою проблему на меня. Теперь Я должна нести ответственность за эту флерсу и за то, чтобы она все же родила. Замечательно!
- Тебе давно пора завести пару флерсов, племянница, - как ни в чем не бывало, отозвалась тетя Агата, - Ладно не буду тебе мешать, как поставишь печать, позови.
Мы с Фиалкой настороженно посмотрели друг на друга. Да, теоретически я могла отказаться от нее, не поставить печать и бросить на произвол судьбы, в сложившихся условиях - бросить умирать. Но есть законы, которые приходится соблюдать, и один из них таков 'Те, кто выбрал белую силу, творят зло лишь по необходимости'. Обречь беременную флерсу на смерть - однозначное зло. Необходимость? Я без особых усилий восстановила Лилию, Фиалку и подавно восстановлю, да и прокормлю, пока она будет вынашивать ребенка. Так что деваться мне некуда.
Я расслабилась, вспоминая все о том же луге, травах, ласковом утреннем солнце, душистом теплом ветерке. Из-под полуприкрытых век я увидела, как флерса принюхалась, как голодный к запахам еды, и несмело потянулась ко мне. Я сделала приглашающий жест, она подползла ближе и протянула руку, все же не решаясь коснуться меня первой. Я погладила ее по лицу и подставила ладошку под поцелуй, Фиалка впилась губами безошибочно найдя выход силы и принялась выкачивать ее. Выглядело это так как будто она пила из моей руки. Это было неприятно, когда из тебя качают - всегда неприятно. Я отгоняла раздражающие мысли, следя за тем, как наполняются вконец опустошенные выниманием метки vis-центры флерсы. Они уже наполнились, но она и не думала останавливаться. Я отняла руку, флерса потянулась за ней как голодный младенец отнятый от груди.
- Хватит, - твердо сказала я.
- Госпожа... - вихрь эмоций сменялся на ее лице - надежда, раскаяние, опасение, опять надежда.
- Госпожа, возьмите меня, я буду хорошей.
Свет и Тень, дайте мне терпения. Хорошей она будет... Может и будет - лет через двадцать, а пока она вообще не понимает, что делает, и что значит 'быть хорошей'.
Я облизнула указательный палец, и Фиалка скукожилась в ожидании боли, мне стало жаль ее. Я проделала с ней все то же что и с Лилией, но если его я подавляла, то с Фиалкой все вышло как-то мягче и не так властно, что ли. Флерса удивленно смотрела на меня, она ощущала печать и не понимала, почему все прошло так легко. Я даже засомневалась, поставила ли я нормально метку, но нет - пушистый шнур крепко сидел в рацио-центре, и прикрепился к кокону соединенных трех нижних, а на лбу флерсы явственно проступал мой энерго-вензель.
Что ж пора убираться отсюда, пока кузен не объявился.
- Тетушка Агата!
Она появилась почти сразу же.
- Рада была вас видеть.
- И я тебя племянница. И я тебя...
- Дайте хоть что-то накинуть на ваш подарок...- на Фиалке была лишь юбочка-повязка.
- Ах да... Конечно...
Тетя вернулась через минуту со старым тяжелым пальто, вот ведь жадина, нормальной тряпки пожалела. Фиалка безропотно набросила одежду и мы наконец покинули тетушкину квартиру.

Мне казалось, что я пробыла у нее больше часа, на самом же деле не более двадцати минут. Митх открыл нам дверь, стараясь сделать вид, что девушка-подросток в теплом пальто на голое тело это нормально.
Фиалка скрючилась, пытаясь выбрать позу, из-за крыльев флерсы могут сидеть только на табуретах, а путешествие в машине для них вообще сущее мучение. В конце концов мне пришлось сесть в угол, а она легла на сиденье положив голову мне на колени.
Перед тем как отпустить Митха я дала ему поручение купить цветы в горшках, заказанные Лилией, натурального меда и фруктов.
Домой мы зашли через нормальную дверь, и Лилия опять встречал меня как собака. Нашкодившая собака. Он не мог не знать, что Фиалка беременна и ничего об этом не сказал. То, что он смолчал про свои повреждения еще можно простить, госпожой на тот момент я ему еще не была, но в этот раз... Надеюсь, я не сорвусь, и не сделаю хуже сама себе, ведь мне же потом его лечить, если уж очень его поврежу.
- Госпожа, я виноват, - сказал флерс, опускаясь на колени, Фиалка затравлено переводила взгляд с него на меня, а потом бросилась и закрыла его собой. Это меня так удивило, что даже злость прошла. Лилия тут же завернул ее себе за спину и удерживал, не давая вновь загородить себя.
- Марш в свою комнату, и чтоб я вас не видела, не слышала и не чуяла. Быстро!
Повторять не пришлось, их как ветром сдуло.

***
Что ж, теперь ясно, откуда взялся ребенок, кто инициатор. Фиалочка, уменьшенное имя шло этой глупышке намного больше, полюбила Лилию настолько, что инициировала ребенка, а он, скажем так, достаточно тепло к ней относился, чтобы инициация превратилась в беременность. Теперь они оба всю свою силу будут вливать будущему ребенку, если смогут вливать много и часто, период беременности будет коротким, если по чуть-чуть и редко - затянется. Если энергии будет не хватать, то флерса будет питать ребенка за счет своих внутренних резервов, пока не родит или пока не умрет. И именно поэтому она так плохо выглядела - не тратилась на восстановление себя.
Для нас всех, для не-людей, абсолютно все сводится к силе, ее потреблению, умножению и обмену - и секс, и еда, и рождение ребенка, и смерть - все. Абсолютно все. Нет ни страданий, ни удовольствий, не связанных с ней.
Filii numinis хотя бы условно выбравшие белую силу, находятся в более выгодном положении, чем остальные. Есть эликсир, сложный и долгий в приготовлении, включающий в себя как магию трав, так и насыщение силой варящего, позволяющий выпившему испытывать чувство самой настоящей любви, а это в свою очередь, позволяет инициировать ребенка, партнеру достаточно просто лояльно относиться к инициатору. Обычно его готовят и принимают женщины, и очень редко мужчины. Благодаря этому эликсиру появилась и я. Моя мама была очень слабенькой бело-зеленой divinitas, а отец -внук Диониса, в равной степени овладевший белой, зеленой и красной силами. Мама была у него не первой женой и даже не десятой. Она погибла. Ее загрызли волки, волки-оборотни. Она что-то сделала не так, в чем-то предала интересы отца. Она настолько отвратила его от себя, что это отвращение пало и на меня. Отец не захотел ставить на меня печать принадлежности к семье, он отказался от меня, уехал и думать обо мне забыл. Я росла в пустынном, ветшающем замке неприкаянная, опекаемая лишь старым брюзгливым домовым, все уши мне прожужжавшим о том, что моя мать предала отца. Возможно, я бы выросла во что-то ужасно никчемное, не знающее о себе вообще ничего, но домовой дал мне доступ в библиотеку, а какой-то человек, которого я совершенно не помню, научил латыни. Так я смогла прочесть три книги о нас, не-людях, все, что я знаю, я почерпнула из них. Первая - это история богов, их детей и сотворенных. Вторая - различия между нами, не-людьми, наша классификация. И третья, самая ценная - дневник какого-то divinitas, попытка описания собственного опыта работы с силой, самые первые шаги в ее овладении, самые основы. Мне необычайно повезло что эта книга вообще существовала и что она попала ко мне. Работа с силой слишком индивидуальна, даже магия трав с трудом поддается унификации, поэтому любой учебник по работе с силой - большая редкость.
Я плохо помню свою жизнь в имении отца, ведь в переводе на человеческий возраст мне было лет пять-шесть, хоть и выглядела я как взрослая девица. Но один день я запомнила четко и навсегда. Домовой, творение моего отца, в очередной раз повторил, что Жулиет Поммера предала монсеньора Винье , и я спросила, как именно она его предала, домовой ответил 'Она оказалась недостойна', я проявила чудеса логического мышления и спросила 'А как узнали, что она недостойна?'. Домовой задумался, почесал себе брюшко всеми четырьмя руками и выдал:
- Флерс. Все случилось из-за флерса. И вы слишком похожи на флерса, глупенькая Пати. Да. Поэтому-то отец и отказался от вас. Но вы не плачьте, - тут он утешающе погладил меня по коленке, выше-то не доставал, - Отец вспомнит о вас. Вы еще немного подрастете, и он вспомнит.
И домовой посеменил по своим делам, а я осталась стоять в холодном поту. Мысль о том, что отец вспомнит обо мне, привела меня в ужас, в цепенящий ужас пойманной жертвы. Вспомнит, поставит семейную печать... и я буду безусловно подчиняться тому, кто меня ненавидит... Я поняла, что надо бежать, бежать пока отец обо мне не вспомнил. Голова у меня хоть и плохо, но все-таки варила, и я сообразила, что во-первых, мне нужно то, что ценят люди - мне нужна их помощь, а значит, я должна с ними расплачиваться, во-вторых, мне нужна книга-учебник, я еще очень мало поняла и освоила. Но загвоздка была в том, что на книге стояла метка дома, а значит, ее с легкостью найдут и меня вместе с ней.
Я знала, где хранятся драгоценные камни без оправы, для работы с силой, и сгребла все без разбору в какой-то старый ридикюль с вылинялой вышивкой, а еще пообрывала все блестящие камешки и жемчуг со старой, богато изукрашенной одежды, нашла брошь и подвески - все пошло в ридикюль, все пригодится. И с книгой я нашла решение, временное, но я надеялась, что потом смогу что-нибудь еще придумать.
Я прекрасно знала окрестности замка, и мое любопытство привело меня даже в столь неприятное место, как церковь, я даже сунула палец в чашу со святой водой у входа. Ничего страшного не произошло, но я почувствовала, как слабею, святая вода забирала силу, перерабатывала ее под себя, под силу Единого. Вот на Единого и была моя надежда, если не смыть метку, так ослабить ее, чтоб затруднить поиск.
Не сомкнув глаз, я перемаялась ночь, мне все казалось, что отец скачет в замок, чтоб забрать меня. Наутро я сказала домовому, что пойду в лес и кушать не приду, я часто уходила из замка на целый день, чтоб бродить по лесу или полям, так что мохнатый не удивился, лишь привычно что-то пробурчал.
И я ушла. Не оглядываясь. В церкви я намочила платочек и обтерла книгу стараясь сама не вымочиться в святой воде, метка потускнела и почти пропала, но было ясно, что со временем она восстановится, отлично, значит, еще раз протрем святой водой.
Дорогу до Парижа не помню совсем, о самом Париже помню лишь вечернее солнце в маленьком кафе и абсент - его все пили, о нем все говорили... Хорошо помню, как впервые попала к фотографу, это чудо - человек замирает, а потом он на картинке как живой, так похоже не нарисовать, как ни старайся. Я сразу поняла, чем это чудо может мне помочь - книгу фотографировать легче, чем человека, она не шевелится. Молодой парень, фотограф, которого я попросила об этом, сначала рассмеялся, а потом задумался. Мы сошлись в цене, он несколько дней потренировался на какой-то своей книге, а потом я принесла свою. Вместо одного довольно увесистого тома я получила три тяжеленные стопки, но была счастлива - эти стопки были МОИ и принадлежали мне. Я пошла в общественную библиотеку и оставила там отцовскую книгу на самой пыльной полке.
В Париже я совершенно точно прожила больше одного года, потому что помню, что одна зима была теплая, а следующая за ней - лютая. Довольно легко я перестроилась с зеленой силы на красную, и прекрасно себе жила в нескончаемой круговерти пирушек и бурных ночей среди непризнанных художников, танцовщиц кабаре и прочей бедной, но веселой и охочей до любви братии.

 

 



Создание сайта Aviva

Связь с администратором