Единственный - Страница 4

Серия Divinitas

Индекс материала
Единственный
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Все страницы

 

Они вышли в пышный ухоженный сад. «Явно не люди лелеют все эти растения», – подумалось Уту. Пройдясь по саду, Жестокосердная тихо свистнула, и через несколько мгновений раздалось тихое шуршание. Оно приближалось. «Сюда ползёт огромная змея», – понял Уту и поискал глазами лучик солнца. Найдя подходящий, он успокоился – сможет сбежать, если вдруг…

– Вот он, мой страж, не чувствующий боли.

Перед Уту предстало чудовище, небольшое, меньше человека. Телом похожее больше на слизня, чем на змею, с двумя парами длинных рук… а головы не было. Присмотревшись, Уту всё же различил удлинённые ноздри, как у лилиту, а глаз и рта не нашёл.

– Почему такие ноздри? – привычка разговаривать с собой всё же иногда очень мешала.

Но Жестокосердная решила удовлетворить любопытство гостя.

– О, они позволяют чуять не столько запахи, сколько суть. Видишь, он волнуется, потому что не знает, кто ты, не знает, что ты собой представляешь.

И действительно, чудовище, приподнявшись над землёй, в нерешительности раскачивалось взад-вперёд, а его руки судорожно сжимались и разжимались.

– Он небольшой, – заметил Уту.

– Зато быстрый и сильный, отрывает непрошеным гостям руки и ноги за считанные мгновения. А голову оставляет, – и Жестокосердная расхохоталась, будто считала подобное милой и забавной шуткой.

– Он ненавидит чужих, как ненавидел их при жизни, – буркнул под нос себе Уту. Его голос чуть напрягся, но богиня не заметила этого.

– Да, я оставляю суть. Он был воином, ему нравилось убивать, и он ненавидел чужих, и никого не любил, кроме своего друга-властелина. Это в нём осталось.

– Но он был глуп при жизни и глуп сейчас, – опять мыслил вслух Уту. – И ты стремишься заполучить моего человека, потому что он умён, изворотлив, и ты думаешь, что он будет полезнее себялюбивой девицы или простого воина.

Жестокосердная пристально всмотрелась в древнего бога.

– Да, – с вызовом бросила она.

Уту сокрушённо покачал головой.

– Умные – плохие рабы. Ты либо отсечёшь слишком много и тем самым лишишь его ценности в своих же глазах, либо заполучишь строптивого коня.

– О,  я люблю строптивых коней, – с гордым смехом ответила богиня.

Уту пробормотал под нос еле слышно:

– И укрощаешь их плетью…

Жестокосердная услышала и снова ответила:

– Да, плетью. Со строптивыми иначе нельзя.

– Хочешь побороться за своего человека? – по-деловому поинтересовалась она, вдруг сменив тему беседы и тон. – Давай испытаем его. Если, узнав, что сыновья не его, он убьёт лишь жену, я не трону его душу после смерти. Если он сам не захочет мне служить, – с лукавой улыбкой добавила она.

Уту поборол первый порыв согласиться. Эта женщина, эта богиня, была великой в своём коварстве и жестокости. Ему не тягаться с ней, слишком плохо Уту знал людей, по своей вине, привык смотреть на них сверху вниз, а они… Они становятся вот такими… Новыми богами, расщепляющими души и вселяющими их во что угодно. Страж-слизняк так и раскачивался перед ними, только руками меньше дёргал. Кое-где из его плоти торчали обломанные наконечники стрел. «Глина, – вдруг понял Уту, – его плоть из мягкой глины».

Посмотрев на лучик солнца, выбранный как путь отступления, древний бог обратился к Жестокосердной.

– Нет. Я предлагаю тебе сделку. Он будет плохим рабом и скоро тебе надоест. Кроме того, пройдут годы, и в твоих совершенных творениях обнаружатся слабые места. Не протестуй, – Древний поднял руку, пытаясь сдержать возмущение богини, – сейчас они совершенны. Но время покажет. Потом ты со мной согласишься. Так вот, когда внук водоноса сядет на трон, я приду к тебе, и ты позволишь мне немного изменить… твоё создание, твоего раба. Я не отберу его. Нет. Я лишь устраню изъян, думаю, к тому времени он уже проявится.

– Ты меня интригуешь, – проронила богиня. – Ты же пришёл забрать его у меня, а теперь отдаёшь. Отчего? – требовательно поинтересовалась она.

– Ты мне раскрыла глаза. На многое, – горько ответил Уту. – Ты ведь сделаешь из него лилу?

– Да. Они венец моего мастерства.

– Но лилу берут силы и жизнь у женщин, – обронил Уту.

– О! Мои лилиту сами наводят морок. И лилу сможет кормиться и от мужчин, и от женщин.

Уту поклонился.

– Ты мудра, велика и… жестокосердна.

В следующее мгновение его уже не было в саду, как не было и затерявшегося в листве лучика заходящего солнца.

Женщина-тигрица постояла с улыбкой на лице, а после, мурлыча какую-то песенку, направилась во дворец.

Уту провёл ночь в одной из статуй в заброшенном, полуразрушенном храме. В ночной прохладе, глядя на мерцание звёзд, хорошо думалось. И Уту думал, думал о том, как был неправ всё это время. Он очень, очень ошибался. И теперь сам удивлялся этим ошибкам, своей глупости и слепоте.

Утром, с первыми лучами покинув статую, древний бог устремился к своему Последнему, в его город.

Но пошёл он не во дворец правителя, а в более скромное жилище его первой жены и старших дочерей.

В тот день Последний перестал быть последним. Уту обрёл ещё троих. Принцессы и служанка. Уту удивился тому, с какой лёгкостью девушки поняли его и принялись действовать, а затем устыдился своего удивления. Многолетнюю привычку недооценивать женщин так просто не искоренить.

Дни промелькнули, и принцессы, позвав его, сообщили, что всё готово.

Владыка и его наследники выехали на охоту …

Всё свершилось днём. Принцессы, скрывая свои лица, вошли во дворец, никем не замеченные. Лучи солнца слепили глаза всем, кто мог их увидеть. Войдя в покои царицы, они действовали слаженно и чётко, как опытные воины.

– Вот кто истинные наследники… – с горечью подумал Уту, глядя на них.

Ведьма-служанка была оглушена ударом сзади, и ей влили обездвиживающий яд. Царице старшая дочь сломала шею. И это убийство в ненависти напомнило Древнему преступление её отца. Сняв с трупа царицы одежду и все украшения, по которым её могли опознать, принцессы замотали тело в ковёр. Служанку раздевать не стали, она всё ещё была жива, но не могла даже глаз открыть. Замотав и её в ковёр, девушки провели в покои сообщников-иноземцев, чтоб те вынесли ковры.

Им никто не попался на пути, солнце жарило так, что всё живое предпочло забиться в тень и переждать это пекло.

Тем временем рано состарившийся водонос, дремавший в тени, получил удар солнца и умер, даже не проснувшись. Лёгкая смерть.

Иноземцы покинули город со своим страшным грузом. Труп они положат в лодку, когда доберутся до реки, и она вынесет его прямо во владения Жестокосердной. Этакий подарок. Чтоб задобрить.

А ведьма-служанка... её душа станет топливом для другого, чужого бога. Иноземцы проведут свой кровавый и мерзкий обряд, выкупая этой душой удачу в пути и счастливое возвращение с грузом и деньгами. Не получить ведьме от щедрот Жестокосердной. Ужасная окончательная смерть ждала её.

Владыка вернулся с сыновьями с охоты и не нашел жены. Зато узрел древнего бога. Уту солгал ему. Древний бог не умел лгать и, кажется, делал это впервые в жизни.

– Твоя жена ненавидела тебя. Ты пригрел змею. Она так ненавидела тебя, что её ненависть распространилась на всех, на весь твой народ, и даже сыновей, вышедших из её чрева. Она хотела сказать тебе, что они не твои. Чтобы ты убил их и себя.

Ошарашенный человек не знал, что ответить.

– Но зачем? – прошептал он.

– Она поклонялась другим богам. Смерть ради смерти. Зло ради зла, – ложь будто застревала в горле. – Я избавил тебя от неё и предупредил. Как предупреждал раньше об опасности.

– Уту! – человек бухнулся на колени и коснулся ног бога. – Уту, – заливаясь слезами, произнёс он, – я думал, ты отвернулся от меня. Я слышал, в других землях тебя считают богом суда… Думал, ты прогневался на меня за мои грехи и покинул.

– Да, я бог справедливого суда. А ты преступник. Сам знаешь. Но карать тебя буду не я. У тебя не так много времени осталось на этой земле. Присмотрись к своим детям, не только сыновьям. И постарайся оставить достойного наследника, ты ведь так этого хотел.

С этими словами Древний покинул дворец.

Как он и думал, Жестокосердная не смирилась с тем, что её планы поломали. Она лично явилась к Последнему и клялась, что дети не его. Но человек не стал её слушать, созвал стражу и попытался изгнать. В результате, обернувшись чудовищем, богиня укусила его, отравив ядом, и скрылась.

Яд не убивал, но причинял сильнейшие мучения. Старшие дочери ухаживали за отцом, и юный наследник был рядом эти дни, Последний спешил поведать ему всё, что знал.

Промучившись две луны, владыка города и земель шагнул в огромный, до неба, костёр. Он чуть не обрёл свободу. Жестокосердная рискнула – сама выхватила его душу из очищающего огня и, став уязвимой, получила несколько ран от стрел, но всё же скрылась с добычей.

 



Создание сайта Aviva

Связь с администратором