1. Дневник не героя. - Страница 4

Серия Синто

Индекс материала
1. Дневник не героя.
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Все страницы


Синто. Отпуск

Давно ничего из ряда вон выходящего не происходило, жизнь катилась по накатанной колее. Я примерно раз в десять дней обменивалась с Ланой письмами, в которых, как правило, коротко сообщала, что у нас троих все хорошо, а Лана давала развернутые отчеты о светской жизни Синто и событиях в ее Доме Красоты. И вот однажды пришло письмо, в котором она, явно в расстроенных чувствах, рассказала, что у Эфенди возникли серьезные проблемы. В него без памяти влюбилась одна малолетняя девчонка из коммерсантов, какое то время она его доставала, а потом попыталась покончить с собой. Поведение откровенно глупое и требующее внимания квалифицированного психотерапевта, но ее семья решила, что во всем виноват донжан. Его обвинили в непрофессионализме, провели расследование, в результате которого обвинения были официально сняты. Но это не помешало дурацкой семейке распускать слухи и всячески гробить его карьеру. Так что Эфенди в рейтинге больше не белый браслет, а голубой, чего с ним не бывало уже три года.
Я призадумалась: надо что-то делать. Помогать или нет - вопрос не стоял; он стоял: как и чем помочь? У меня за эти месяцы накопилась неплохая сумма на личном счету - зарплата плюс два бонуса за разборки, так что материальная база есть. Главная проблема - уговорить отца, без его разрешения я все равно не смогу даже покинуть планету. Выбрав время, я отправилась к нему с визитом, отец уже явно чего-то ожидал, а вот враждебно или благосклонно, определить не смогла.
- Отец, ты знаешь, что случилось с Эфенди? - завела я разговор после того, как мы обсудили дела.
- Да, - осторожно ответил он.
- Позволь мне слетать в отпуск дней на десять, дела сейчас не требуют моего постоянного присутствия.
- И что же ты будешь заниматься в отпуске?
Как жаль, что никакие игры с отцом не проходят, придется говорить все, как есть.
- Я собираюсь провести несколько дней в Доме Красоты. Как и многие представители первого ранга, - добавила я.
- Многие 'первые' посещают Дома, но не Синоби.
Вот это да! Отец так оглядывается на мамину семью? А ведь отношения между ними всегда были натянутыми.
- Первый Соболев, допустим, там почти живет, - осторожно сказала я.
Профиль Соболевых - внутренняя безопасность, и я частенько видела представителя этого рода, когда жила у Ланы.
- Ну, не факт, что он там только отдыхает, - заметил отец.
- Да и я ведь все же Викен, мы же все-таки посольский род, а послы по приезде на родину обязательно релаксируют в Доме, - гнула я свое.
Отец не спешил возражать.
- Тем более, что ничего порицаемого - такого, например, как наем нескольких донжанов одновременно, я делать не буду.
- Ладно. Только смотри, чтобы без эксцессов. Ты сама понимаешь, насколько шаткое у нас положение, и если всплывет, что этот донжан значит для тебя слишком много, а похоже, что это действительно так, ты себе и нам очень навредишь.
- Отец, он всего лишь мой друг, ни о чем большем речи не идет.
- Да и просто дружбы с донжаном более чем достаточно... - сказал раздраженно отец.
Я улыбнулась, светло и несколько виновато.
- Отец, я все понимаю, я буду очень осторожна.
- Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о том, что я пошел у тебя на поводу.
Ой, какие знакомые интонации; жаль, что я не могу ответить столь же уверенно, как и президенту.
- Отец, мне нечего добавить. Я буду очень осторожна.
Так, с отцом решила. Но как быть с Дарелом? Я склонялась к позиции 'меньше знаешь - крепче спишь'. Но когда сказала ему, что мне нужно помочь другу, Вольф тут же переспросил, не о друге ли донжане идет речь. Я скрипнула зубами; знать бы, кто меня заложил. Скорей всего отец, вряд ли Ронан. Пришлось рассказать все, включая план действий. Дарел скис, я лихорадочно искала слова, чтобы его успокоить.
- Дарел, я люблю тебя, - прошептала я ему на ухо впервые за все время.
Он обнял меня и, не глядя в глаза, спросил:
- Ему ты тоже это говорила?
Волна злости и раздражения ударила в лицо, я заперла эмоции.
- Нет, он же донжан.
- Пообещай мне ... что между вами ничего не будет, - сказал он, пристально глядя на меня.
Ну, это уж слишком. Я спрятала глаза, борясь с бешенством. Что я там говорила об идеале и отсутствии инстинкта собственника? Сглазила, видно. Умом я понимала, что Вольф имеет право на такую просьбу, что это нормально и обосновано, что отказаться дать обещание значит нанести оскорбление. Но в душе... Во-первых, признание в любви - это очень и очень много для меня, а он не придал этому должного значения. А во-вторых, я и так собиралась противостоять соблазнам, без всяких обещаний.
- Обещаю, - наконец сказала я, глядя в глаза Дарелу, - 'что не буду себе ни в чем отказывать', - добавила уже мысленно, опустив глаза.
Вольф почувствовал что-то не то и поинтересовался, в чем дело.
- В обещании не было нужды, - мрачно сказала я.
- Ну вот, не настолько уж я и идеален, - постарался он перевести все в шутку. Я сделала вид, что все простила - я действительно его прощу, только не так быстро. Тем более что объективно и прощать нечего, но когда это чувства, женщина и объективность собирались вместе?
Наконец-то после утомительного многовратного полета я прилетела на Синто. Отец космояхту, естественно, не дал, пришлось добираться попутками с пересадками. Стоял яркий солнечный день. На таможне меня встречал тот же сотрудник, что и после моего прилета с Тропеза; я не думала, что он меня запомнил и узнает, но, к моему удивлению, после процедуры проверки ДНК он сказал:
- Добро пожаловать домой, леди. Я вижу, у вас была тяжелая поездка. Надеюсь, родные звезды поднимут вам настроение, - добавил он с улыбкой.
- Спасибо, - отозвалась я, расплываясь в счастливой улыбке. Интересно, он со всеми столь неформально любезен, или только я удостаиваюсь такого отношения.
Я раньше не общалась с руководителем Дома, где работал Эфенди, контракты заключала Лана, а в последний раз сам Эфенди - от моего имени. Еще на подлете я послала уведомление о контракте и приблизительном времени прибытия, поэтому они прислали за мной в порт люксовый флаер, который и понес меня в царство роскоши и неги. Я специально не прихорашивалась, чтобы было видно, как мне несладко пришлось и как я нуждаюсь в отдыхе.
На посадочной площадке меня встречал сам дон Диего, руководитель заведения, прекрасно выглядевший мужчина лет пятидесяти. Дон Диего - это что-то, скажу я вам. От такого напора у меня поднялись все пси-щиты. Я была самой прекрасной, самой долгожданной гостьей и чувствовала, что вызываю искреннее и неподдельное восхищение. Фух. И ведь фальши нет, я ее чувствую в промильных дозах. Этот мужчина действительно ЛЮБИЛ женщин, всех и с первого взгляда. У меня зарделись щеки, это вызвало новый взрыв восхищения, причем со словами он обходился очень экономно, все выражалось во взглядах и жестах. Я поняла, как мне не хватало этой постоянной игры, этого невербального общения.
- Уважаемый дон Диего, я девять месяцев провела на Дезерт, - сказала я с лукавой улыбкой. Дон тут же выдал гамму эмоций - сочувствие, понимание проблем, обещание помочь. - Я думаю, вы понимаете, какого именно праздника мне хочется?
- Конечно, леди Ара-Лин, вы ведь позволите мне вас так называть?
Вообще то имя среди аристократов - это некое табу; именем пользуются только самые близкие люди, и при знакомстве называется только двойная фамилия.
- Вам, дон Диего, позволяю, - я уже несколько пришла в себя и включилась в игру.
- Вы заказали Эфенди Рокена-Тири, но, увы, он уже не белый браслет...
- Разве денег моего заказа недостаточно для поднятия статуса?
- Увы, нет. Я вам благодарен за то, что вы изменили традиции и сделали заказ в Доме, а не на дом, как обычно, - улыбнулся он. - Но, увы, этого мало.
- Дон Диего, но ведь мы можем договориться, - я пустила в ход все обаяние, на которое способна. Заслышав знакомые нотки, Диего с прищуром посмотрел на меня. Мне некстати подумалось, что я не учла взаимоотношения дона и Эфенди: если они не ладят, то весь план насмарку.
- Ах, леди Ара-Лин, как же вас занесло на Дезерт? - сокрушенно выдал он.
Я вовсю изображала гейшу; оригинально это смотрелось, наверное - в черном армкамзоле и с простой косой за спиной. Гейша-аскет.
- Дон Диего, я вам обещаю, что мое пребывание в вашем Доме запомнится надолго. Я умею отдыхать красиво, Лана Алани вам это подтвердит.
- Лана... Вы знакомы с лучезарной Ланой?
- О да... - многозначительно и кокетливо.
За время разговора мы подошли к прелестному домику.
- Прошу вас, отдыхайте. Хотите, я пришлю вам слуг?
- Нет, спасибо. Лучше Эфенди, - добавила я со смехом.
Он понимающе улыбнулся.
Через десять минут, когда я в ленивой прострации решала, что сделать раньше: распаковать кофр или принять душ, - влетел Эфенди. Я радостно бросилась к нему и повисла на шее. Он целовал мое лицо и между поцелуями выдавал:
- Как ты вырвалась? Как твои дела? Что за игру ты затеяла?
- А ну-ка... что тебе сказал дон Диего? - спросила я, пытаясь взять Эфенди за руку, чтобы глянуть на браслет. Браслет был белым - полдела сделано.
- Сказал, что надеется, что ты его не разочаруешь.
- О-о-о-о, меня уже тошнит от этой сентенции, - вырвалось у меня.
- Лин, что ты задумала? - серьезно спросил Эфенди.
- Я проведу здесь в свое удовольствие пять-шесть дней, мы будем все время вместе, и мы будем весьма красивой и зрелищной парой. Идеальный донжан и его идеальная гостья. - Глаза у Эфенди загорелись, он понял, о чем речь.
- Но деньги... - все же сказал он. - Откуда у тебя столько, чтобы поднять мой статус?
- А вот тут маленький подводный камень. Белый браслет - это аванс. Я оплатила шесть дней, этого не хватило, но мы, по моим расчетам, приманим гостей, именно об этом и намекал дон.
Я отдохнула до вечера и отказала Эфенди. Он был в шоке, пришлось ему рассказать о Дареле, он среагировал так, как я и ожидала.
- Бедная девочка, что ж тебе так не везет, опять не ровня.
Я легонько ткнула его кулаком под ребра.
- Закрыли тему.
- Закрыли, синяки мне сейчас не нужны, - перевел он все в шутку.
Вечером я в сопровождении Эфенди вышла в ресторанный зал, выбрав момент, когда большинство гостей уже насытились и размышляли, что же делать дальше. Одета я была в закрытое платье до полу из черно-стального шелка, которое мягко окутывало плечи и подчеркивало талию и бедра,- настоящее произведение искусства. Все, кто был в зале, обратили на меня внимание. За спиной прошелестел удивленный шепот: 'Куртизанка?' Гейша - это как пламя камина, и веселит и греет, а я с моим характером на такую характеристику не тяну. Пламя - да, но дикое и не прирученное, поэтому кто-то подумал, что на Синто приехала погостить венецианская куртизанка; наверное, этот кто-то не рассмотрел 'душу'. Дон Диего в первые секунды меня не признал, а потом впал в полуобморочное состояние от восторга. Я посмеялась в душе; как дону удавалось сочетать коммерческую жилку и такое вот суперэмоциональное поведение - я пока не могла понять.
Легкий ужин, буквально в два кусочка, и мы на танцевальной площадке. Сначала ничего экстремального, вальс без поддержек. Но и этого хватило, скамеечки вокруг нашей площадки оказались заняты. 'Кто это?' - раздавались чуть ли не ежеминутно женские и мужские голоса.
- Ах, гости дорогие, ну дайте спокойно отдохнуть леди-послу, - удовлетворил любопытство страждущих дон Диего.
Мы танцевали и любезничали друг с другом, почтительно восхищенный донжан и благосклонно, но с достоинством принимающая ухаживания гостья. И тут появился Алекс с гитарой.
- Леди, позвольте мне играть для вас, - эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы, все притихли. Дон Диего явно не верил своим ушам.
- Конечно, Алекс. Я буду рада.
И тут-то начался праздник. Мы танцевали ничем не хуже, чем тогда, у меня дома. Я ловила взгляды направленные на Эфенди, восхищенные и голодные женские, и немного злые и озабоченные от донжанов. Мне же доставалось восхищение мужчин и удивленная ревность женщин, как будто они не могли поверить тому, что видят. Иногда мы передыхали, слушая некоторые композиции на скамеечке. Ресторанный зал, как лепестками, был окружен несколькими танцевальными площадками, такими же, как наша, другой стороной они выходили на полянку с цветами. Сторона к залу была заполнена очень быстро, теперь же гости обживали полянку, размещаясь на пуфиках. Похоже, все, кто был в Доме, собрались вокруг нас - оно и понятно, Алекс играл чуть ли не раз в год. Так прошло полтора часа. Когда Алекс закончил, ему устроили овацию минут на пять, он был счастлив.
Гости стали разбредаться, от компании два на два отделилась и подошла к нам молодая девушка, старше меня года на три. Черные волосы, красивое спокойное лицо с пухлыми губами, азиатской крови чуть-чуть.
- Здравствуйте. - У нее был низкий чарующий голос. Девчонка определенно вызывала симпатию, в отличие от ее вульгарной рыжей подруги и донжанов, которых они себе выбрали, красивых, но без интеллекта.
- Здравствуйте, - отозвалась я.
- Разрешите представиться, - мягко улыбаясь, сказала она - Хелен-Инга Тобин-Кортес.
Остальные подробности дала ее 'душа' - первый ранг, наследница, семья коммерсантов, очень денежных, раз первый ранг. Меня немного удивило, что она назвала имя - мода, что ли, сейчас такая пошла?
- Викен-Синоби, посол, - я подсказала свою профессию, потому что по 'душе' прочитать ее было не так просто.
Она кивнула и, испытующе глядя мне в лицо, сказала:
- Тут некоторые считают, что вы надели чужую 'душу', а на самом деле вы танцовщица, и Эфенди нанял вас, чтобы привлечь к себе внимание.
Эфенди грозно сверкнул глазами, а я рассмеялась:
- А сами вы что думаете?
- Я думаю, что вы действительно Викен-Синоби, надо быть самоубийцей, чтобы выдавать себя за вас.
Меня это заинтриговало.
- А что вы обо мне знаете?
- Вы раздробили руку Моргану-Баюл. Мы коммерсанты, аристократы первого ранга, небольшая компания, поэтому всё друг о друге знаем.
- Не сочтите за оскорбление, вы довольны вашей 'небольшой компанией'? - спросила я, глядя на ее подружку. Хелен-Инга тоже посмотрела на нее и с грустной усмешкой ответила:
- Не очень. Но 'первые' из военных и государственных семей считают нас вторым сортом, увы обосновано, при этом не хотят обращать внимание на исключения.
Хм... Интересно, однако. Впрочем, знакомство в Доме Красоты ни к чему не обязывает.
- Хотите прогуляться с нами?
Она кивнула, и мы медленно пошли через полянку, освещаемую грунтовыми фонариками. Ее окликнули, но она лишь молча отмахнулась.
Я поинтересовалась о профиле рода Тобин, чем удивила Хелен-Ингу: коммерсанты привыкли, что они у всех на виду и все о них знают. Тем не менее, она стала подробно рассказывать о семье и о себе. Тобины производили и продавали медицинские препараты, и у них была монополия на производство медбраслетов. Это произвело на меня впечатление - одних медбраслетов, которые носит каждый второй, хватило чтоб нажить состояние. Ее семья была одним из основных экспортеров Синто, и в последние годы им очень досаждали пираты, грабящие их суда, а страховщики уже не хотели страховать груз на нормальных условиях. И хотя она не сказала этого прямо, чувствовалось, что пираты являются большой проблемой для ее семьи. Сама Хелен-Инга была вторым ребенком и папиной дочкой. Ее старший естественнорожденный брат отказался наследовать дело, став преподавателем в университете, и даже сменил первую фамилию. Старший Тобин погоревал по этому поводу, но здраво рассудил, что пусть лучше сын будет хорошим преподавателем, чем плохим коммерсантом. Тем более, дочь оправдывала все его ожидания. Тобины были ярким примером среднестатистической семьи Синто: первый ребенок - общий, как правило, мальчик, естественнорожденный, мамин сын; второй - инорожденная папина дочка, генетически чужая для воспитывающей ее матери. Хелен-Инга спросила, есть ли у меня брат; я ответила, что есть и что мы оба естественнорожденные. Она удивилась: 'Одна кровь?' Я объяснила, что мать брата ниже рангом, поэтому согласилась отдать сына в семью отца; о том, что она гейша, я упоминать не стала. Разговор перешел на родственников, выяснилось, что Хелен, как и я, уже стала генетической матерью. Меня никто не спрашивал, Синоби просто воспользовались одной из первых яйцеклеток, которые мне пришлось сдавать. Процедура хоть и неприятная но не лишняя, при моей работе я могу умереть не успев родить, да и вообще генетический материал - разменная монета в отношениях между семьями, учитывая практику папиных детей. Моей дочке скоро исполнится три года, она Синоби, и я видела ее пока всего один раз. Хелен же поддалась поветрию в их кружке, и в пятнадцать лет вынудила родителей исполнить свой каприз. Когда девочка была уже рождена, до нее дошло, что же она сделала. Естественно, ребенок получал все самое лучшее, но первые три года она не могла себя заставить выполнять обязанности матери. Зато сейчас, когда дочке уже пять лет, она проводит с ней все свободное время; дочурка оказалась копией мамы как внешне, так и по характеру. Мне подумалось, что у меня, даже если и возникнет желание, вряд ли будет возможность нормально воспитывать детей, впрочем, как и у всех женщин с фамилией Синоби. Кроме инорожденной дочери, у меня есть инорожденный брат, тоже Синоби, ему уже пять, его сделали, когда умерла моя мама, и с ним я виделась несколько раз. Вообще, учитывая такую мешанину генов, на Синто не слишком отслеживают генетических родственников, если они живут вне семьи, просто, когда хотят сделать ребенка, сверяют генетическую совместимость - и все. Я коротко рассказала о дочери и втором брате, и что они воспитываются в семье матери. Потом разговор перескочил на развлечения; выяснилось, что послезавтра состоятся состязания на ипподроме, организованные Домом Красоты. Донжаны будут играть в рыцарей и совершат подвиги во имя своих прекрасных дам. В программе значились спринтерские забеги, скачки с препятствиями, а также вольтижировка и джигитовка. Что это такое я не знала, но Эфенди объяснил, что вольтижировка это вроде танцев лошади, а джигитовка - это всякие трюки на лошади. Я заинтересовалась. Хелен-Инга спросила, буду ли я выставлять Эфенди. Интересная постановка вопроса, конечно. Я не сомневалась в том, что хочу увидеть его в седле, о чем и заявила. Мой донжан осторожно выразил неуверенность в том, что сможет победить, разве что в скачках с препятствиями.
- Надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы не опозорить меня, - довольно властно и строго ответила я. Хелен-Инга с уважением посмотрела на меня.
- О, в этом можете не сомневаться, леди коската.
Так за разговором мы набрели на беседку с маленьким восточным оркестром, который наигрывал что-то грустное и романтичное.
- А вы танцуете, леди некст Тобин? - спросила я.
- Да, и вроде неплохо. Только прошу вас, зовите меня по имени, я понимаю, что просьба немного странная... но тем не менее. - Да уж, странная, учитывая что по имени зовут как правило любовников. Или я такая ретроградка...
- Хорошо, леди Хелен-Инга. Станцуем?
- Да, - ответила она с предвкушающей улыбкой.
Я заказала музыку. Танец 'Страсть' под восточные напевы и бешеный ритм танцуется в паре, это танец соперничество, танец экзамен. Мы закружились друг против друга, хвастаясь мягкой текучестью тел; с убыстрением ритма движения стали приобретать резкость и законченность, пошли вращения и прыжки. Мы то соединяли танец, копируя друг друга, то вновь разбивали его на два ручейка. И вот музыка достигла апогея, ритм зашкаливал, дикие первобытные звуки дудки звучали яростно и заставляли тело раз за разом отрываться от земли. Хелен-Инга прекрасно чувствовала музыку и замечательно владела своим телом. Конечно, я могла бы задать такие прыжки и такие позы, повторить которые она бы не смогла. Но зачем? Какое упоение танцевать с равным партнером, зная при этом, что ты все равно лучше. Мы закончили танец прыжком с приземлением на колени друг против друга. Яростная музыка смолкла, как будто унеслась в другое измерение. Мы остались лицом к лицу, гордость не позволяла глубоко и шумно дышать. Я рассмеялась счастливым, довольным смехом, она присоединилась, мы вскочили на ноги. Слова были не нужны. Говорят, мальчишки, чтобы узнать друг друга получше, дерутся; я их понимаю. Этот танец многое рассказал нам друг о друге. И как часто это бывает, достигнув какого-то пика, понимаешь: надо разойтись, чтобы не скатиться вниз. Что мы и сделали, зная, что в ближайшие дни опять встретимся, здесь или на ипподроме.
Надо ли говорить, что остаток ночи мы с Эфенди проспали без задних ног. Под вечер следующего дня, который я провела между ванной, бассейном и массажным столом, гости заполонили все столики, скамеечки и пуфики. Они пришли на Алекса, и Эфенди, зная его тонкую психическую организацию, а проще говоря придурь, ломал голову, как уговорить друга выступать. Я опять надела длинное шелковое платье с рукавами, но более яркое - черное с красным и желтым, в нем я была еще больше похожа на хищницу, и отправилась искать Алекса. Ну конечно, он сидел в своем домике и даже не думал выходить играть. Я явилась как грозная богиня, минуту мы рассматривали друг друга.
- Я хочу танцевать, - сказала я мягко.
- Там толпы... - как-то безнадежно отозвался Алекс. И тут меня озарило.
- Они тебя не увидят, и ты их тоже.
Он заинтересовался.
Дон Диего все организовал в лучшем виде. За ширмой был виден лишь силуэт, и Алекс хоть и с боку, но видел наш с Эфенди танец. Танцевали мы меньше, чем вчера, давая и другим парам выступить. Алекс настолько разошелся, что сам убрал ширму, чем сорвал аплодисменты. Как бы он ни боялся людей, а их восхищение ему было нужно как воздух. Вечер прошел замечательно. Дон Диего то и дело бросал на меня восхищенные взгляды; я обнаружила, что моей защитной реакцией на его напор был смех. При малейших его попытках флиртовать я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Поняв, что со мной каши не сваришь, дон переключился на царственную даму в полумаске. Я сначала не обратила на нее внимания, а потом до меня дошло, что это леди Шур. Первая Шур, глава семьи диверсантов и убийц. Официально, конечно, ее род числился просто военными-десантниками, но в реальности это были люди, разрубавшие узлы. Я резко захотела спать, и мы тихонько скрылись. Эфенди предпринял попытку меня обольстить, но передо мной так явственно всплыл образ Дарела, что я однозначно отказалась, чем, похоже, расстроила милого друга.
Просыпаться утром с бывшим любовником в одной постели - не самый лучший способ сохранить верность любовнику нынешнему. Увы, я обещала себе ни в чем не отказывать и, тем не менее, держалась целых два дня. Я сдалась и не пожалела, Эфенди был великолепен.
- Я уже начал за тебя переживать, - сказал он потом с улыбкой, - мы же никогда не делаем фетиша из плотской верности.
- Так-то оно так, но он действительно много для меня значит, и после отлета я поставлю себе блок, так что учти.
- Тебе не жаль будет терять такие воспоминания? - спросил он с лукавой улыбкой.
- Я их не потеряю, из воспоминаний они просто превратятся в фантазии.
Позавтракав и наведя гламур, мы отправились на ипподром. Эфенди на Вороном все-таки победил в скачках с препятствиями, а в спринтерском забеге пришел четвертым из десяти. Если бы дистанция была побольше, то мог бы прийти и первым, Вороной был способен скакать в своем максимальном темпе часами, тогда как спринтеры быстро выдыхались. Танцевать Вороной не любил, хоть и умел, он быстренько отпрыгал, смешно выводя ноги, поклонился в мою сторону и нагло потрусил в загон. А вот в джигитовке Эфенди был просто неподражаем. Он выступал седьмым и выгодно отличался от остальных. Я думала, что победа у нас в кармане. Но девятым шел невысокий белобрысый паренек, который до этого не попадал в первую пятерку ни в одном соревновании, и выдал то же, что и Эфенди, только чуть круче. Для меня Эфенди все равно был лучшим, потому что с его ростом и комплекцией пролазить под брюхом у коня посложнее, чем тому мелковатому. Оценки они получили одинаковые. Я поискала, кто же 'прекрасная дама' белобрысого, это оказалась леди Шур. Пока донжаны готовились выступить еще раз, леди перебралась со своего места ко мне.
- Ваше лицо мне смутно знакомо, - сказала она, глядя, тем не менее, на мою 'душу'.
- Викен-Синоби, леди, - я решила не называть ее по фамилии, она опять была в полумаске.
- Ах да, Викен, вы очень похожи на своего отца.
Я молча поклонилась.
- Однако как быстро растут чужие дети, - продолжила она светским тоном. - Вы живете на родине? Что-то я вас не встречала раньше...
- Нет, последние девять месяцев я провела на Дезерт, леди Шур, - все же решилась я.
- Ах, бедный ребенок, - рассмеялась она.
- А до этого два года обучалась в Тропезском космолетном училище, - 'хотя вы, наверное, и так это прекрасно знаете', - про себя добавила я. Шур помогали Соболевым в их обязанностях, впрочем, как и Ларины, и Грюндеры, да и Синоби - эти семьи занимались и внутренней, и внешней безопасностью.
- И как вам Тропез?
Ну да, как же не проверить человека, проведшего два года на сытой 'демократической' планете.
- Мне хочется начать плеваться по поводу зажиревших и отупевших индивидуумов, которые не имеют понятия о своем месте в этой жизни, но боюсь, вы воспримете это как отрепетированный спектакль, - сказала я с улыбкой.
Она улыбнулась тоже.
- И что же, если бы вам представился выбор между Дезерт и Тропезом, что бы вы выбрали?
Интересный вопрос.
- Сейчас я бы выбрала Дезерт.
- А год назад?
- Я бы пошла и спросила у отца. - А какого ответа она ждала, интересно? Я не могу распоряжаться собой, пока в долгу перед отцом. Он обеспечил мне образование и подготовку согласно моему симвотипу и предлагает работу, подходящую мне как психологически, так и физически. Мой долг быть достойной дочерью.
Она рассмеялась.
- Викен всегда был богатым; похоже, сейчас разбогател еще больше.
Я склонила голову.
- В ваших устах, леди Шур, это похоже на насмешку. - Глава огромного рода говорит о богатстве семьи, состоящей из трех человек. Она поняла, что я имела в виду.
- Не ищите того, чего нет, - ответила она, и я склонилась в молчаливом извинении.
- Так что? Лорд Викен не одумался и по прежнему тянет в нексты своего сына?
Ничего себе вопросики, леди решила вытрясти из меня все, что можно, и ведь нельзя не ответить.
- Отец еще не определился с наследником, - неопределенно ответила я.
Она рассмеялась
- Ну вот, а говорят, что вы не можете быть дипломатом.
Конечно, не могу. Так бы и придушила тетку, только она, похоже, и сама кого угодно придушит.
Наконец появились донжаны, избавив меня от необходимости продолжать разговор. Победил донжан леди Шур, я была почти рада - кто знает, как эта дама относится к проигрышам.
По общей сумме балов победил донжан Хелен-Инги, интересный мужчина за тридцать, выигравший заезд спринтеров и вольтижировку, а вторым оказался, к моему удивлению, Эфенди. Когда мужчины торжественно попередаривали свои призы дамам и пошли переодеваться, леди Шур опять пошла в атаку.
- И как вы относитесь к этому суррогату мужчин?
А чтоб тебя подняло и уронило, все щупает, и так нагло.
- Я отношусь к ним не как к суррогату мужчин, а как к приятному времяпрепровождению, - ответила я легко и с улыбкой, глядя в глаза Шур. 'Накося выкуси', - умели предки выражаться.
- Вот как? - переспросила она, не сводя с меня испытующего взгляда. Я так же безмятежно пялилась в ответ.
- И вы здесь вовсе не для того, чтобы вытянуть Рокена-Тири из финансового кризиса? - бить в лоб не только я люблю.
- Я здесь, потому что дела на Дезерт обрели некое подобие стабильности и могут пережить мое десятидневное отсутствие. А отдых мне не помешает, как вы знаете, - решила я немножко уколоть в ответ. То, что Шур в курсе всех событий на Дезерт, не оставляет сомнений. Только вот чего она ко мне так прицепилась?
- Я знаю... - не стала отпираться леди - И как оно, убивать?
Ну все, хватит.
- Леди, при всем моем уважении к вам лично и вашей семье замечу, что ваше любопытство граничит с оскорблением, - сказала я абсолютно спокойно, глядя в даль.
- Вот как?
- Угу.
Она рассмеялась. Она вообще так часто смеялась за время нашего разговора, что можно подумать, я тут анекдоты рассказываю.
- Что ж, всего хорошего, Викен-Синоби.
- И вам, леди Шур, - вежливо, почти подобострастно ответила я. Катись колбаской!!!
Оставшиеся дни, похожие на прихотливый полет яркой бабочки, пролетели как один. Пришла пора расставаться. Эфенди, несмотря на то, что запись к нему выстроилась на две недели вперед, выглядел мрачным, а я, наоборот, была довольна, что план удался на все сто. В последний вечер мы не пошли к гостям, остались одни в домике, устроили романтический ужин, после которого мне предстояло вместо кровати отправиться в порт. Эфенди выложил пласт-чек на сумму, равную той, что я потратила. Это было неожиданно и приятно, я знала, что эти деньги для него значат то же, что и для меня - несколько месяцев работы. Ведь хоть и получает донжан половину от суммы, с нее у него идут налоги и медицинские отчисления. А он отдает мне и свое, и то, что ушло к Дому.
- Половину, я возьму только половину, - твердо сказала я. Эфенди достаточно меня знал, чтоб понять бессмысленность спора, и переписал чек.
Я села к нему на колени, и мы молча глядели на свечи на столе, думая каждый о своем. Я - о том что можно, оказывается, любить двух мужчин. А можно ли любить трех, или тогда все-таки одного будешь любить сильнее? Глупые мысли...
- Я сделаю для тебя все, что в моих силах, и больше, - вдруг четко сказал Эфенди. Это была древняя клятва благодарности и сотрудничества, ею могут обменяться супруги или родственники; в одностороннем порядке она произносится, когда кто-то очень задолжал, и не деньгами, естественно. Я в удивлении смотрела на Эфенди, он повторил:
- Я сделаю для тебя все, что в моих силах, и больше.
Я молчала, не считая себя достойной такого. Но и не принять клятву нельзя.
- Принимаю служение с благодарностью.


Создание сайта Aviva

Связь с администратором