1. Дневник не героя. - Страница 8

Серия Синто

Индекс материала
1. Дневник не героя.
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Все страницы

Дезерт. Проблемы

Как хорошо оказаться дома. Надо же, неуютная комната на суровой планете стала моим домом. Родные, близкие люди сделали Дезерт домом для меня за какой-то неполный год. Моя поездка, как я и обещала, вышла недолгой, уложились в шестнадцать дней, а кажется, что прошло полжизни. Высадившись, я отправилась к Вольфу, а он, в свою очередь, вызвал к себе в учебку моего отца и брата. Дарел обрадовался так, что при свидетелях обнял меня и прижал к себе; потом, правда, отстранился и извинился. Но инструкторы все равно все поняли, ладно пусть треплются, с меня уже не убудет. Ронан и отец не радовались так же сильно и безмятежно, как Дарел, они с тревогой вглядывались в меня, ища следы психологической ломки. Мне очень хотелось их успокоить и объяснить, что со мной ничего ужасного не произошло, что я легко отделалась, всего лишь небольшим ожогом. Мы вчетвером сидели в моей комнате, Ронан оказался у меня впервые и пребывал в легком шоке - после его апартаментов мои смотрелись более чем аскетично. Дарел разливал травяной настой и нарезал еду - хозяйничал, а мы наблюдали за ним, думая каждый о своем.
- Ну, я, наверное, вас оставлю, - сказал Вольф, закончив возиться, и поцеловал меня в щеку, заглянув в глаза.
- Спасибо, - сказал отец ему в спину.
Когда закрылась дверь, мои мысли разбежались, и единственное, что я выдала:
- Все хорошо. Все обошлось.
Собравшись, я коротко рассказала о том, что было на Совете, о полете к Грюндерам. О встрече с Первым Синоби умолчала, Ронану уж точно не надо об этом знать. Потом пересказала собственно акцию, показала шрам и закончила тем, что Хореса я считаю вполне адекватным. Они слушали молча и не перебивали.
- Тебе только что пришла посылка курьерской почтой, - сказал отец, когда я закончила, и отдал мне сверток. - Подарок Лорда Синоби на твое наследование.
Это оказался новый армкамзол, в нагрудном кармане лежал инфокрис. Я достала его и вставила в транслятор. Отец и Ронан не спускали с меня глаз. Вопреки ожиданиям, это оказалось не видеописьмо, а текстовая информация. Обоснование моей кандидатуры для осуществленной операции. М-да... Чувствую что отец от меня не отстанет, пока я ему все не выложу.
- Ронан, нам надо поговорить с твоей сестрой наедине, - услышала я его отчужденный голос. Брат глянул на меня, желая удачи, он знал, что означает подобная интонация, и молча вышел.
- Рассказывай.
- Почему ты злишься?
- Рассказывай! - отец готов был сорваться. Я ничего не понимала.
Я рассказала о моем ночном походе к Первому Синоби. Отец встал и заметался по комнате.
- Ты дура, - зашипел он в конце концов, - он с ума сходил от Лин-Ары, а тебе удалось переключить эту страсть на себя!
- С чего ты взял? - я думала, он меня ударит вместо ответа.
- С того, что я знаю этого крысодлака! Ты знаешь, что он пытался покончить с собой, когда умерла твоя мать? Семейные медики спасли его, но полностью скрыть не удалось... Только старый Синоби смог заставить его жить. Он псих! А ты отправилась к нему ночью и очень удачно оголилась. Лицом ты похожа на меня, но фигурой - в маму. И родинка на груди, вернее, отметина от нее... - отец шипел, стараясь не кричать, это было страшно.
- Папа...
- Что папа?! Он требует, чтобы мы перестроили работу и ты вернулась на Синто! Я не понял, чего вдруг... Теперь понимаю.
У меня покатились слезы.
- Что ты ревешь? Что ты теперь ревешь? - Я продолжала беззвучно плакать. Отец повернулся ко мне спиной, постоял так, а потом развернулся и обнял.
- Я от вас не уеду, - прошептала я.
- Успокойся, я ему тебя не отдам. Я найду причину оставить тебя здесь, тем более что ты действительно нужна. Успокойся.
Странное дело, я не боялась Синоби как такового, почему-то я была уверена, что зла он мне не причинит. Я боялась расстаться с ними со всеми, с отцом, Дарелом, Ронаном, даже с Дином и Тукином, к которому я привязалась. Это были близкие мне люди, я хотела быть с ними.
- Успокоилась?
Я закивала головой.
- Не кисни, все будет хорошо. - Я опять закивала. - Надевай подарок, а старый я верну им при случае.
Вот странно, мечтала ведь о новом армкамзоле, а теперь готова его выбросить. Тем не менее, я сделала то, что велел отец.
- Ну? Брата напугаешь заплаканной физиономией.
Я быстренько умылась и постаралась привести себя в порядок.
- Пусть Ронан побудет один день здесь, с тобой, Вольф перемучается как-нибудь.
Я опять закивала. Отец поцеловал меня в висок на прощание.
Когда он вышел, зашел брат, я попросила его ни о чем меня не расспрашивать. Мой милый братец меня послушался и принялся травить байки о местных интригах. Удивительное дело, то, что раньше меня угнетало, теперь успокоило.
Мы провели день вместе, я показала ему учебку, мы немного полетали в имитаторах, посмотрели дела моих лучших спецкурсантов. Нам было очень хорошо вместе, последние две недели стали расплываться и забываться как плохой сон.
Переночевал брат у меня, мы проговорили почти до би-утра. Я провела его, послав с ним Каса и Пола так, на всякий случай.
- Я рад, что все обошлось, - шепнул Ронан мне на прощание.
- Я тоже, - и он поцеловал меня, как всегда.
Когда я возвращалась к себе, меня перехватил Вольф.
- Ну, наконец-то... - и затащил к себе в комнату. Я не сопротивлялась.
Как же все хорошо, спасибо, Судьба.
Пролетели три счастливых дня, мне начало казаться, что я никуда не улетала и просто видела плохие сны. Но ночью, во сне, я увидела черные глаза, полные боли и отчаяния, мне приснился Хорес таким, каким я увидела его впервые. С придушенным криком я подскочила в постели, через секунду поняла, что это был лишь сон. Дарел проснулся и принялся меня утешать.
- Все хорошо, девочка, ты дома, со мной...
Я легла обратно; прости Судьба, я не имела права забывать его, забывать клятву, теперь я буду помнить.
- Вот ведь... говорили, что не будет никаких последствий, - продолжал Вольф, обнимая меня, - а последствия всегда есть...

Хелен-Инга стала главой рода Тобин, Первой Тобин. Ее отец очень тяжело перенес очередное ограбление пиратами его судна и решил передать полномочия дочери, а сам заняться здоровьем и внуками. Я послала видеописьмо с поздравлениями, нелегко ей, наверное, сейчас, ведь она еще очень молода. В ответ я получила полуофициальное письмо, в котором она интересовалась, можно ли пообщаться с моим отцом. Я предупредила отца и дала его коды, они что-то обсудили, но отец, из врожденной вредности, не спешил делиться информацией. Прошло две недели после моего возвращения, а я никак не могла придумать, как мне узнать о судьбе Даниэля Хореса-Ташин, не привлекая внимания к своему интересу. И тут Судьба напомнила мне, что жизнь не только праздник в окружении близких людей, омрачаемый лишь легкими угрызениями совести и неудовлетворенным любопытством.
В один из би-вечеров меня перехватил Дин Таксон, он был нервным и мрачным. Первое, что пришло в голову - заговор, убили президента, и нам всем придется уносить ноги. Мы зашли к нему.
- Что случилось? Глядя на тебя, можно подумать, что свергли президента, - попыталась я пошутить.
- Нет, все не так плохо, а может, еще хуже. Это как смотреть.
- Дин, не в твоих привычках плести языком. Что случилось?
- Извините, леди ВикСин. Не знаю... Не знаю, как начать. Вот... - и он вставил инфокрис с текстом. Я принялась читать, это оказалась история болезни, рассеянный склероз...
- Я попросил у Вольфа его личный архив на лучших курсантов, и среди крисов с эгофайлами оказался этот.
- Что ты хочешь сказать? - голос не слушался, я не могла нормально вздохнуть.
Вместо ответа Дин пролистнул файл.... Дарел Вольф, генерал в отставке, ректор двенадцатого училища...
У меня все поплыло перед глазами... Это не опухоль, которую можно вырезать, не проблемы с сердцем или сосудами, которые можно подлатать. Не с каким-то органом, который можно заменить, на худой конец. Да, все сейчас лечится, и это тоже. Но такое лечение могли себе позволить очень немногие, это все равно, что полностью омолодить себя. Очень долго и очень дорого.
Мне вспомнилось, что Дарел стал подволакивать ногу, объясняя это старой травмой. Дата диагноза - чуть больше года назад.
- Сволочь, засранец, тварь, - застонала я. - Годы - это не только потери, но и уроки... 'Научился ценить подарки Судьбы'... Тварь, знал, что скоро сдохнет, и решил напоследок сделать девочке приятное...
Дин в ужасе смотрел на меня. Я не удержалась и завыла, обхватив голову руками. Выпустив боль, я посмотрела на Дина.
- Я найду деньги. Но как уговорить его лечится? - спросила я спокойным деловым тоном. Дин замотал головой, приходя в себя.
- Ваши перепады... - промямлил он. - Я думаю, если вы объясните ему, насколько он для вас дорог, пригрозите... он послушает.
- Пригрозить чем? Помереть вместе с ним? Он не поверит.
- Нет, внушить, что он вам жизнь поломает.
- А ведь поломает, - сказала я грустно. - Я не хочу его терять. Только не это. Ведь это будет ужасно глупо.
- Только вот пассаж о глупости его не проймет, даже я не понимаю, почему это будет глупо.
- Потому что бессмысленно! Этого же можно избежать, реально можно. Без каких-то сверхнапряжений.
- Вы уговорите его, леди ВикСин, вы и мертвого уговорите, - заверил меня Дин.
- Надеюсь, ты прав, потому что иначе я его возненавижу. И убью. Любила - убила.
- Мрачные у вас шутки.
- Это не шутки, Дин. Увы, не шутки.
Я развернула тихую, но активную деятельность. Слетала к брату, там, подальше от Вольфа, узнала, где и за сколько такое лечат. Самые подходящие клиники были на Тропезе и Синто, но на Синто получалось бешено дорого, потому что Вольф не гражданин и не служил по контракту у нас. Значит, Тропез. У меня была треть нужной суммы, учитывая, что я не успела вернуть брату деньги, как собиралась. Где брать остальное? Спрошу отца, не даст, так, может, что-то посоветует.
- Ты с ума сошла! Да что у тебя каждый месяц происходит? Ты ходячее несчастье. - Кричит, значит, все будет хорошо. - А ты знаешь, что твой ректор выпытывал у меня ненароком, сколько стоит инорожденный ребенок и как у нас относятся к детям, у которых родители иностранцы? С чего бы ему понадобилось такое знать?
- Не знаю.
- Решай, что ты хочешь: Вольфа или ребенка от него!
- Отец, но он же переболел омега-вирусом...
- Те, кто служил в ЕвСе, сдавали генматериал, и он свой сохранил. Если я все правильно понял, то он сейчас хранится где-то на Тропезе.
- Откуда ты все знаешь?
- Оттуда, что я думаю головой, а не... Или Вольф, или его ребенок!
- И то и другое, - твердо сказала я. Отец уставился на меня.
- Ребенок может подождать, - поспешила я успокоить его. - Папа, ну пожалуйста, у меня ведь есть треть суммы, на первый цикл лечения хватит. Я же не знаю, какие у нас перспективы, может, это и не такая уж и большая сумма?
- Треть - это год работы, твоей и Ронана.
- Семья ведь получила вознаграждение по персональному контракту? - я не собиралась требовать эти деньги, но придется.
- Получила стандартную сумму, то есть еще четверть у тебя есть, а где возьмешь недостающую половину?
- Папа, но ведь если он будет умирать долго и мучительно у меня на глазах... - попыталась я зайти с другого бока.
- Не будет, - перебил меня отец. - Скорее голову себе снесет при первых симптомах.
- Первые симптомы уже есть. Если его не будет - мне будет плохо. Очень плохо, - твердо сказала я. - Он имеет очень сильное положительное влияние на меня.
Отец зло зыркнул.
- Скажи уж - влюбилась в него, а то выдаешь тут околонаучные фразы.
- Влюбленность разная бывает. Вольф помогает мне сохранять спокойствие, настраивает на позитивный лад. Он действительно очень много для меня значит и много для меня делает.
Отец задумался. Я была спокойна: если бы он категорически не хотел мне помогать, то не кричал бы, а спокойно сказал об этом и прекратил разговор.
- Клиника где?
- На Тропезе.
Опять задумался.
- Иди, я посмотрю, что можно сделать. А он вообще как, быстро согласился?
- Я еще не говорила с ним.
Отец фыркнул.
- Иди.
Первый, кого я встретила в учебке, был Дин с подбитым глазом.
- Он догадался. Вспомнил, куда дел инфокрис, - шепнул он мне, проходя мимо.
Да... Задача усложняется, мягко говоря. Я решила, что не буду первая заводить разговор, и отправилась к имитаторам, давно пора проверить, чему научились курсанты. Би-ночью, уставшая и опустошенная, мечтая лишь о подушке, я добрела до своей комнаты. Вольф буквально оттащил меня от двери и впихнул к себе.
- Что ты задумала?
Я молча побрела к кровати.
- Что ты задумала?!
Я упала, не раздеваясь, и стянула сапоги
- Что, Дарел, лучшая защита - это нападение, да? - начала я уставшим голосом. - Ты думаешь, я что-то задумаю для тебя, непорядочного сукиного сына?
Он смутился.
- В чем ты меня обвиняешь? - спросил он с вызовом.
- В том, что стал единственным, стал всем для меня. Понимаешь, всем! Зная, что отнимешь! Что только я поверю в счастье - ты уйдешь! - прокричала я в слезах и разрыдалась в подушку. Хлопнула дверь, он ушел.
Кажется, этот раунд я проиграла. Выплакавшись, я уснула.
На следующий день отец сообщил, что сможет все устроить. Я ни секунды в этом не сомневалась. Вольф был в учебке, но мы не увиделись даже мельком. На следующий день все повторилось. К вечеру я уже была в бешенстве; подкараулив его ночью у двери, ворвалась следом в комнату. Он был готов опять скандалить.
- Вот что, - спокойно сказала я, - у тебя есть выбор. Или ты лечишься, и мы делаем сына, или подыхай как пес, зная что испоганил мне жизнь.
- На какие деньги? И какого сына?
- На Тропезе что хранится?
- Шпионы, - и добавил ругательство.
- А деньги есть! Иначе не предлагала бы.
Он помолчал, глядя в пол.
- Я не смогу вернуть, - зло выкрикнул он. - Я не смогу вернуть этот долг!
- Вот как? Ты слишком горд, чтобы принять подарок от любящей женщины. Жаль, что ты также слишком бессовестен, чтобы понять, что будет значить для меня твоя смерть.
- Да что? Поплачешь и утешишься, тебе девятнадцать лет!
Я со всей силы влепила ему пощечину и ушла.
Оказавшись у себя, я опять расплакалась. О, Судьба, ну почему не может долго все быть хорошо, почему все проходит и за все надо платить? Сквозь слезы услышала, как открылась моя дверь, доступ ректора ко всем помещениям, будь он неладен.
Дарел подошел к изголовью и встал на колени.
- Ну зачем я тебе, старый, больной?
Я молчала.
- Прошу, сделай ребенка, если получится, - продолжил он. Зря он об этом заговорил.
- Я не хочу ребенка от тупого эгоистичного гада, который его даже не увидит никогда, - закричала я в бешенстве. - Убирайся, не хочу тебя видеть! Ненавижу! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! И поскорее!
Я отвернулась, накрыв голову подушкой. Как он вышел, я не слышала. На следующее утро я не встала с постели и провела в своей комнате весь день. Вечером со мной связался Ларсон.
- Леди ВикСин, вы заболели?
- Да.
- Давайте я пришлю врача.
- Не надо.
- Ректор Вольф улетел, оставив меня за старшего, а у меня нет доступа к вашей комнате. А вы болеете. Я приду настроить дверь, впустите меня, хорошо?
- Куда улетел Вольф?
- В админкорпус.
- Приходите, впущу.
Вольф не вернулся ни на следующий день, ни потом. Я связалась с отцом, он удивленно сообщил, что Вольф взял бессрочный отпуск и улетел на Тропез лечиться. Странное дело, я не почувствовала радости, я должна была обрадоваться, но почему-то внутри была только пустота.
Но все мои переживания скоро отошли на второй план.
Наши безопасники получили довольно обширную информацию о пиратах. Хорес не все время провел у Хозяина, до этого его поносило по всему пиратскому сектору, он работал на корабле младшим техником и по несчастливой случайности был продан в рабство в возмещение причиненного ущерба. Так вот, некоторые наши коммерсанты были готовы финансировать военную акцию против пиратов, которые гробили их бизнес, и Хелен-Инга была одной из наиболее активных. Она подключила своих знакомых и партнеров и вышла на похожее объединение тропезских коммерсантов. Если Синто и Тропез объединятся, это не просто удвоит шансы на победу, это возведет их в квадрат. Загвоздка была в том, что требовался план военных действий, четкий и конкретный; разведданные были, а вот все остальное... Пиратов смогли потрепать только русы, имеющие большой корпус высококвалифицированных десантников, но и они понесли немалые потери. Какими бы трусливыми сволочами пираты ни были, но, зная, что умрут, они дорого продавали свои жизни. С десантниками было туго как у нас на Синто, так и на Тропезе, а Дезерт своих уже подписал на несколько лет вперед. Никто не хочет становиться расходным материалом, ведь десантники гибнут первыми. Болтаться в тяжелом скафандре, подбираясь к атакуемому кораблю, потом взрезать обшивку, и все это под огнем... Потом выброс при разгерметизации, засады обороняющихся, малейшее повреждение скафандра циркой, и в результате, как минимум, ожог холодом. Короче, абордаж космического корабля - дело долгое, хлопотное и опасное. И хорош он только в случае нападения вооруженного судна на торговое, которое не может толком защититься. Пираты уничтожают летчиков-хранителей, а потом без помех проникают в грузовик.
Нужна новая концепция ведения войны, более стремительная и менее затратная по человеческим ресурсам. Отец рассказал мне все это и спросил, нет ли у меня каких-либо мыслей. Я подумала, вспомнила наш бой с тропезками. И выдала предложение о бое насмерть - атаках, при которых гибли обе стороны. Стремительно и менее затратно в отношении людей, ведь идет размен - один пилот истребителя за весь экипаж атакуемого корабля. Хотя, это конечно бред - жертвовать техникой и людьми, да еще и с негарантированным результатом. К моему удивлению, отец не спешил меня высмеивать, и принялся расспрашивать о возможностях катапультирования, о том, что можно сделать, чтобы уменьшить смертность. Я восприняла это как игру ума и говорила все, что приходило в голову, каким бы парадоксальным оно ни казалось. Отец слушал и кивал. А через десять дней на Дезерт прибыла смешанная делегация тропезских и синтских конструкторов, а еще через два дня - наши старые знакомые: пять летчиц.
Мы начали разрабатывать модификации истребителей, пригодных для боев камикадзе. Оказывается, все уже было когда-то, и на Земле Изначальной подобных летчиков-смертников звали камикадзе. Задача состояла в том, чтобы сохранить жизни пилотам. В результате усилили броню капсул, снабдили их маленькими маневровыми двигателями и маломощными щитами. Разработали корабль-спасатель, лишенный ходовых двигателей, а значит, невидимый почти для всех радаров, с мощной защитой и хорошей маневренностью; его задачей будет подбирать капсулы во время боя. Спасатель станет, по сути, призраком, не влияющим на ход событий, способным выдержать несколько залпов в упор, но не способным отстреливаться. Вокруг последнего пункта шло много споров, не хотелось делать корабль совсем беззубым, но и не хотелось, чтобы он занимался не своим делом. Сами истребители тоже изменили: уменьшили топливные баки до минимума, усилили огневую мощь. Разработали обманки - роботизированные пустышки, имитирующие выхлоп истребителя. Весь этот скарб предполагалось максимально близко донести к пиратскому флоту на крупном корабле - защищенном транспортнике, линкоров у нас не было, и выпустить всех сразу - обманки, истребителей и спасателей. Спасатели тихо, по дальней траектории, подбирались бы к месту боя, пустышки отвлекали первый огонь на себя, а после к бою с дезориентированным противником подключались бы истребители. Таков план в идеале.
На все ушло полтора месяца, имитаторы были переделаны под новые условия, и мы обкатывали наши придумки, доводя их до ума. В конце концов, мы отчитались заказчикам, что план готов. Что характерно, все ученые и летчицы имели персональные контракты с коммерческими структурами, а не с государственными. На данном этапе наши действия были лишь частной инициативой.
Когда мы только начинали работать, наши конструкторы относились ко мне как к врагу, стараясь опровергнуть любое мое предложение, тропезцы же были беспристрастны. Меня это здорово нервировало, знать бы, что нашим про меня наговорили; тем не менее, я все время держалась так, как на Совете, контролируя любое слово и жест. Примерно через неделю отношение стало меняться в лучшую сторону, и к концу работы ко мне уже относились с уважением. В день их отлета я решилась и спросила у старшего конструктора, в чем причина их предубеждения. Он извинился, но не объяснил, я настаивала.
- Господин Джерис-Китлинг, вы же понимаете, что это очень важно, ведь если вы получили неправдивую информацию, ее может получить кто-то еще, и в конечном итоге это может вылиться в серьезные проблемы не только для меня.
Он замялся.
- О вас говорили как о гейше, не способной мыслить логически. И никто не верил, что это ваши идеи. Думали, что ваш отец просто пытается выставить вас в выгодном свете.
- Кто говорил? Пожалуйста, ответьте.
- Леди Китлинг... Лорд Хорес...
Он что-то понял по моему лицу, я не ожидала услышать эти фамилии.
- Я в отчете дам позитивную и правдивую оценку вашим действиям, - заверил он меня.
- Спасибо.
Мне срочно надо поговорить с отцом, что за игры затеяли хозяева крепостей? Отец выслушал, задумался и как всегда промолчал, мне хотелось кричать и требовать ответа, но я знала, что это бесполезно.
Была еще одна проблема - Илис. Еще в первый приезд я заметила, что она подрастеряла свое человеколюбие и обостренное чувство справедливости. Это очень помогло нам сблизиться, она уже не нервировала меня по поводу и без. Из случайных фраз в разговорах я поняла, что в армии ей не так уж и нравится, что там все не так, как она представляла. Сама она ничего конкретного не рассказывала, а я не сочла возможным лезть ей в душу. В этот раз я увидела другого человека, горько-циничного, она кардинально изменилась буквально за пару месяцев, произошло что-то, что сломало ее. Я выбрала время и попыталась вызвать ее на откровенный разговор, но она отказалась, и довольно грубо. Жили мы вместе в моей комнате, куда поставили еще одну кровать, но общались мало, потому что обе очень уставали. В одну из ночей, я почему-то не провалилась в забытье, как обычно, а уснула беспокойным прерывистым сном. Среди ночи я услышала всхлипы и бормотание. Подойдя к Илис, я поняла, что ей снятся кошмары. Пока думала, будить или не будить, она сама проснулась. Какое-то время мы смотрели друг на друга, а потом она раскричалась, обвиняя меня непонятно в чем. Эти крики не вызвали у меня ответной агрессии, вместо того чтобы кричать в ответ, я принялась ласково ее утешать, она расплакалась.
Ее отец разорился, брат, пытаясь предотвратить разорение, нарушил закон, что-то намудрил с налогами. Многие так делают, многих ловят, наказывают, как правило, не слишком жестко. Но на его примере решили преподнести урок остальным, выслали с планеты на принудительные работы на астероид, отобрали остатки денег и повесили долг на семью. Теперь Илис почти половину жалования отчисляет государству. Но этого мало, если раньше к ней относились вполне сносно, поскольку нет дураков становиться врагом человека из богатой семьи, то после разорения начался кошмар - домогательства от старших и травля со стороны равных. Конечно, ей раньше завидовали - красивая, богатая, умная и действительно хороший летчик, теперь же мстили. Дошло до того, что пятеро негодяев попытались ее изнасиловать. Они вытащили ее из женской казармы, и сослуживицы позволили им это, она отчаянно сопротивлялась, и ее зверски избили. Илис потеряла сознание и очнулась уже в лазарете. Майор Дебюсси сказала, что она подоспела вовремя и разогнала подонков. Соврала она во спасение или сказала правду, Илис не знала, она была так избита, что ей было уже все равно. Насильники отделались гауптвахтой, их даже не понизили в звании, потому что их родители оставались богатыми и уважаемыми членами общества, хорошо хоть их отослали на другую базу. Все эти события - разорение, травля, избиение уложились в двухнедельный промежуток. Поправлялась Илис очень медленно: сломанное ребро проткнуло легкое, были разрывы селезенки. Через три недели ее выпустили из лазарета, и Дебюсси взяла над ней шефство. Илис почти оставили в покое, только стали называть 'подстилкой'. Майор Дебюсси любила женщин, молодых и красивых, но сволочью не была и ни к чему Илис не принуждала, но кто об этом знал? Илис же ненавидела всех: мужчин за то, что сначала отвешивали комплименты, а потом превратились в скотов, завистливых сослуживиц, предавших ее, и даже Дебюсси - за то, что та молчаливо ждет, когда же она сдастся. И самое ужасное в том, что уйти из армии она не может, у нее контракт, разорвать который нельзя из-за долга перед государством. Некуда деваться.
Я плакала вместе с ней, у меня не было слов утешения.
Когда до отлета тропезок осталось два дня, я пошла к Дебюсси.
- Я не могу спать, Илис стонет по ночам, я замучилась цыкать на нее, - сказала я майору. Она опустила глаза, но ничего не ответила.
- Майор, я знаю, вы честная и порядочная женщина, - продолжила я; она вскинула на меня глаза, готовясь сказать колкость, но я опередила ее: - Я знаю, что вы не хотите Илис зла, что вы защищаете ее, как можете. Но ей нельзя возвращаться.
Дебюсси задумалась.
- Да, синто, ты права, я не хочу ей зла. Я люблю эту девочку, - сказала она с вызовом после раздумий.
- Любите так, что готовы пожертвовать своими интересами ради нее, или так, что любым способом будете удерживать рядом с собой?
- Ты наглая тварь, - было мне ответом.
- Я ее друг, и вижу, что она в тупике, выход из которого - перебить всех или умереть самой. Если она опять вернется к тем же людям, в ту же ситуацию, то будет опасна. Если она не убьет себя, то нет гарантии, что она не попытается отомстить тем, кто ее сломал.
Дебюсси опять задумалась.
- У тебя есть план? - спросила она.
- Есть.
- Ну и?..
- Рассказывать сейчас ничего не буду. Нужно готовить летчиков, я одна не справляюсь.
- Интересно, кто поставит девчонку, год как из училища, на инструкторскую работу?
- Может и поставят... Спасибо вам, - сказала я на прощание.
В день отлета Илис слегла с высокой температурой. Диагноз оказался страшненьким - мутоксоплазмоз. Я, как выяснилось, была носителем, Илис, имея пониженный иммунитет, во время сна получала бoльшую дозу инфекции, чем остальные. Полковник Грево рвала и метала, называя меня мусорной кошкой. Дебюсси просто мрачно смотрела. Пришлось показать зубы и вызвать Грево на дуэль, но драка не состоялась. Полковник еще не выжила из ума, она извинялась долго и старательно, пока не начала закипать. Видя, что она уже готова взорваться я приняла извинения, едко поинтересовавшись, у всех ли летчиц такой низкий иммунитет или это следствие пребывания в лазарете? Грево сдержалась и ничего не ответила. Тропезки улетели вчетвером.
Илис быстро поставили на ноги, никакого мутоксоплазмоза у нее, естественно, не было; правда, пришлось ввести вакцину, чтобы выработались антитела. Внимание к мелочам - это то, что отличает профессионала от дилетанта, втолковывал нам дедушка Синоби.
Я поговорила с Ларсоном, объяснила, что не справляюсь, и что для всех будет лучше, если появится еще один относительно опытный инструктор летной практики, и что это даст дополнительные шансы мальчишкам в будущих боях. Он проникся и подбросил идею Грево.
Через десять дней Илис получила приказ-назначение на инструкторскую работу. Ну что ж, как говорили сотни и сотни лет тому назад и говорят сейчас - мир не без добрых людей, какая бы Дебюсси ни была, без ее помощи этого назначения не было бы.
На Тропезе и Синто начали собирать модифицированные истребители и прочие наши придумки, пока в частном порядке. Мы с Илис вели инструкторскую работу посменно, давая имитаторам три раза по два часа в сутки на 'остыв', сами же по двенадцать часов гоняли курсантов маленькими группами и днем и ночью. Надо ли говорить, что в конце своей смены мы еле доползали до подушки. Илис отселили в пустующую ректорскую комнату, и мы с ней иногда не виделись сутками. Однажды я встретила в коридоре Каса и Пола, они на меня как-то неадекватно среагировали, даже не могу объяснить, как - не так, и все. Я их давно не видела, потому что безвылазно сидела в учебке, а значит, они были мне не нужны, и отец перенаправил их к Ронану.
- Какими судьбами? - поинтересовалась я.
- Да так... - промямлил Касс; Пол как всегда молчал.
- Ронан здесь? Почему меня не предупредили? - они вообще стушевались.
- Что происходит? - грозно спросила я тоном, отработанным на курсантах.
- Ваш брат здесь, - все же выдавил из себя Касс, - но он прилетел не к вам. - Пол неодобрительно уставился на Каса.
- К кому?
- К тропезке.
- К Илис?!
Кас кивнул.
- Зачем?
Они ничего вслух не ответили, но мимика была красноречивой.
Надо отдать мне должное, я не стала сразу ломиться в ректорскую дверь, а зашла к себе и попыталась собраться с мыслями. Не получилось.
Я подошла и позвонила, свободного доступа в эту комнату у меня уже давно не было. Открывать никто не спешил, я принялась обрывать звонок. Дверь в конце концов распахнул Ронан, наспех одетый, и не дал мне зайти, выперев в коридор.
- Пусти! - брат достаточно меня знал, чтобы понять: если не пустит, то будет валяться с повреждениями, а я все равно войду.
Мы вошли. Илис полуодетая сидела на кровати.
- Может, вы все-таки объясните мне, что происходит? - постаралась спокойно спросить я. Вместо ответа Илис зло глянула на меня.
- Я люблю ее, и хочу, чтобы она была моей младшей женой, - выдал брат.
Я уставилась на него; нет, он не шутил.
- Илис! В наложницы! С ее феминистскими заскоками? А ты ее спрашивал, хочет ли она быть твоей МЛАДШЕЙ женой? - я кричала, бред какой-то. Ронан 'закусил удила'.
- Да, спрашивал! И она согласна. Люди меняются. И некоторые в худшую сторону, - это он на меня намекает. Ладно. Я повернулась к Илис.
- Ну что ж ты, подруга моя единственная, скажи, что любишь моего брата! Что он не средство, чтобы выкарабкаться из неприятностей. Что мой брат не такой, как все мужики - скоты, которых надо просто использовать. Что ты готова рожать ему детей и не вмешиваться в их воспитание. Готова быть ему опорой во всем и не требовать награды. Скажи!!!
Илис молча смотрела на меня.
- Илис... - раздался потерянный голос брата за моей спиной.
- Что Илис! - ее прорвало. - Такой же, такой же! Нежные слова и все такое, а понять, что я никогда не буду его вещью, не в состоянии! Я своим умом поступила в космолетное, была лучшей! Я не буду инкубатором для ваших ублюдков. - Тут она развернулась к Ронану: - Ты дурак и ничтожество!
Она собиралась сказать что-то еще, но моя пощечина ее остановила.
- Довольно...
Я буквально выволокла Ронана из комнаты и завела к себе. Сказать, что брат был в шоке, значит ничего не сказать. Эта неблагодарная сука сломала его мир, я это хорошо понимала, потому что недавно пережила подобное с подачи Вольфа. Я нашла успокоительное и буквально влила ему в рот.
- Почему? Она ведь знала, что нравится мне, еще с училища. Я ведь хотел быть с ней, объяснял, почему младшей женой... Подробно рассказывал все эти наши тонкости и традиции, она вроде все понимала. Судьба... Я взял у матери денег для нее, чтобы она могла уйти из армии... Думал, при первой возможности выкупим ее брата...
Я молчала, пусть выговаривается...
В дверь позвонили, высветилось лицо Илис, брат вздрогнул и отвернулся. Я обесточила визор и звонок.
- Ронан, она просто другая, - все же сказала я. Он не успел разлюбить за эти минуты, значит, оскорблять ее нельзя, хоть и очень хочется. - Культурный барьер. Просто культурный барьер. То, что для тебя понятно и естественно, для нее - дикость и извращение. Да и нахлебалась она всякого, а вернее, не смогла расхлебать и сломалась. Ты ж помнишь, какой она была в учебке, той девушки больше нет. Это как стирание и наложение личины.
Ронан сидел, обхватив голову руками.
- Да, она рассказывала... Ты раскусила ее в момент, а я...
- А ты мужчина, нормальный влюбленный мужчина. Дарел дурачил меня год, так что не приписывай мне проницательности.
- Не понял... - О, хорошо, хоть на секунды отвлеку.
- Он знал о болезни и не собирался лечиться, знал еще до того, как мы встретились. А когда я предложила деньги на лечение, тут был такой спектакль... Даже набил морду Таксону за то, что тот мне рассказал... Избегал меня, оскорблял, и когда я уже на полном серьезе кричала, что ненавижу его, только тогда полетел лечиться. Знаешь, типа вот, 'я выживу, теперь ты, гадкая эгоистка, будешь довольна или нет?'
- Понятно, я не знал подробностей...
- Да что ж рассказывать? Что дура? Да, доверчивая дура.
- Ты говоришь мои слова в надежде, что я их не скажу, - горько усмехнулся брат. - Я в долги залез ради нее.
- Я тоже. Ничего, рассчитаемся. А они пусть подавятся. Братец, родной, любимый, не обижай меня так больше... - Ронан удивленно поднял брови. - Почему ты мне ничего не сказал с самого начала? Раньше ведь мы ничего друг от друга не скрывали.
Он молча пожал плечами.
- Ты первая начала, - это было не оправдание, а констатация факта.
- Прости меня... Что тебе рассказать?
Он опять пожал плечами:
- Да ладно, раз не рассказываешь, значит, мне это не нужно знать.
- Лорд Синоби меня домогается. - Зачем я ему это говорю? Ронан в удивлении уставился на меня, пришлось продолжить: - Я выясняла с ним отношения, он меня трусил за плечо... В общем, армкамзол разошелся, и он увидел меня полуголой. Его заклинило на мне, как раньше на маме, так считает отец.
- С ума сойти, и что ж теперь делать? - брат был в шоке, и то хлеб, хоть чуть отвлекся от своих проблем.
- Да ничего, отец змеей крутится, не пускает меня на Синто. Вот. Только ты не бери в голову и не выдавай отцу, что я рассказала. Я по-прежнему самая слабая на голову в семье, не надо отцу лишний раз об этом напоминать.
- Выясняла отношения с лордом Синоби... Да, сестричка, при всем желании тебя выгородить...
- Да ладно, я знаю, что делаю глупости, и смирилась с этим. Смирись и ты...
- Уж постараюсь...
- Спи у меня, у меня как раз время сна, мы так давно не спали вместе. С самого детства, - говорила я, лихорадочно соображая, была ли у них возможность спать вместе или только время на секс.
Ронан согласился, с некоторым смущением, правда. А я была очень рада - сколько себя помню, всегда хорошо засыпала, если рядом кто-то есть, со временем это почти вытравилось, но все равно спать вдвоем на одной постели мне спокойно и радостно.
Илис вскрыла себе вены под нашей дверью, дура. Таксон нашел ее и оттащил в лазарет. Спасибо, что убрали кровь, и Ронан, так ничего и не узнав, улетел рано утром. Я сообщила болящей, что отключила визор после первого звонка и спектакль пропал ввиду отсутствия зрителей. Может, я и жестокая сука, но если ты совершаешь подлость, будь готов получить сполна, не жди, что те, кто помог и вместо благодарности получил плевок, будут тебе сочувствовать. Я готова, я помню об обещании Хоресу, и если не смогу его выполнить - готова получить сполна. Поэтому имею право бить эту лежачую. Сука, тварь, ведь если бы попросила - и так помогли, я сама думала, как рассчитаться с долгами и откупить ее.
Она прикинулась обморочной и никак не среагировала на мои слова, ну и ладно. Я рассказала Таксону все в подробностях - это агентство ЯГТС ('я где-то слышал') донесет информацию до всех заинтересованных.
Ронану я рассказала о неудачном суициде и в очередной раз убедилась, что подача информации зачастую важнее этой самой информации. Рассказала так, как увидела ситуацию я. Гадкая попытка мести, потому что если бы брат увидел ее в крови или мертвую, очень вероятно, что крайней оказалась бы я. А разбивать семью - это то, что синто не прощают, как, впрочем, неблагодарности и предательства. Надеюсь, что брат справится со своими чувствами, и она уже ни чем не сможет ему навредить.
Я погрузилась в работу. Илис валялась в лазарете уже не с физической, а психической болячкой - нежелание жить, знаете ли. А я занималась летчиками. То, что я проводила с ними все свое время, имело положительную сторону, я для них стала чем-то вроде строгого, но уважаемого отца. Не матери, ни в коем случае, именно отца. Они обращались ко мне 'леди' так, как если бы это был чин. 'Разрешите доложить, леди', 'слушаюсь, леди'. Я приняла эту роль; если с моими спецкурсантами, которых я, увы, забросила, я позволяла себе некоторую мягкость и чуткость, то с летчиками я была 'железной леди'. Это себя оправдало, они были готовы ради меня на все и слушались беспрекословно. Хоть что-то мне удалось на все сто. Мои спецкурсанты видели меня только в выходной, и то мельком, ими теперь занимались профессионалы. К чете Синоби-Тук добавились еще двое - пожилые мужчины, агенты на пенсии, один из семьи Синоби, другой - Шур.
Из-за негативных эмоций и длительной усталости, отягощенной нехваткой сна, у меня началась депрессия. Все синто знают, что надо делать в этом случае, ведь мы нация, свихнутая на здоровье, телесном и душевном. Но не получалось, главная проблема была в том, что не хотелось работать с собой, не хотелось пси-практиками навязывать себе искаженную картину мира. Хватит и того, что со времени прилета конструкторов я каждое утро 'надевала маску'. Простенькая практика, когда ты надеваешь воображаемую маску, она впитывается в лицо, и ты в ней, пока не снимешь. Можно сказать, что это очень облегченный вариант 'зеркала'. Это помогало мне справляться с враждебным отношением со стороны наших, помогало быть железной леди в работе с летчиками. Помогло легко пережить предательство Илис. И выходку Таксона.
В один из вечеров Таксон опять меня поджидал, его дверь - первая в коридоре, и он держит ее приоткрытой, как консьерж, наблюдая, кто и когда пришел и ушел. Мне не хотелось с ним разговаривать - во-первых, такие вечерние разговоры у меня стали стойко ассоциироваться с серьезными неприятностями, а во-вторых, в последнее время между нами нарастала какая-то напряженность, как если бы он вдруг влюбился в меня без памяти. Он то бросал взгляды исподтишка, то, наоборот, чересчур пристально меня разглядывал. Но отказывать в разговоре не стала, ведь он по-прежнему оставался моими глазами и ушами и не раз доказывал если не преданность, то лояльность. Он завел меня к себе и крутился, не поднимая глаз и не начиная разговора.
- Дин, в чем дело? - несколько раздраженно спросила я.
- Леди ВикСин, я всегда помогал вам, чем только мог... и никогда не просил награды... - Вот гадство, а у меня сейчас полный ноль на счету, сразу подумалось мне. Я попыталась что-либо сказать, но он перебил.
- Деньги мне не нужны, мне некуда их тратить...
- Тогда какой награды вы хотите? - осторожно спросила я.
Он замер как человек перед прыжком.
- Вы ведь умеете причинять боль?
От этого вопроса меня пробрала дрожь, слишком похожие интонации я уже слышала. Нет, я знала историю Таксона, но надеялась, что это знание никогда мне не понадобится. Я отвернулась к нему спиной, чтоб иметь возможность прийти в себя.
Он пошел в атаку.
- Я знаю, что Вольф вам все рассказал, и после этого вы не стали ко мне хуже относиться. Вы знаете причины моего увольнения...
Да уж, я знала, что Дин отдал себя в руки одному молодчику, тот вошел в раж и чуть не убил его. Потом досталось всем - и тому, и Таксону, которого поперли из армии, досрочно и без выплат разорвав контракт. Имея чин полковника, он оказался в пустоте. А как же, он запятнал мундир; те, кто трахает молоденьких подчиненных, тоже вроде как пятнают, но это дело привычное, а тут - скандал. После мытарств ему повезло, Вольф приютил его у себя, поставив жесткие ограничения на личную жизнь. Таксон смирился и никогда не разочаровывал благодетеля. Внимательность, усидчивость и быстрый ум позволили ему занять должность заместителя ректора, и Вольф свалил на него всю возню с документами по хозяйской части. Я знала все это и не видела причин для негативного отношения к Таксону. До сегодняшнего дня.
Между тем он продолжил.
- Вы недавно видели следы от ожогов, и тоже не среагировали. - Мне захотелось ударить себя по лбу: видела и не обратила внимания. - Я восхищаюсь вами с первого дня, с того ролика о дуэли. А в последнее время вы такая... я не могу на вас спокойно смотреть.
Я молчала, потому что если открою рот, это будет что-то вообще нецензурное.
- Когда Вольф был рядом, я не мог ни на что надеяться, но его нет, и долго не будет. Я не прошу многого. Я не прошу ничего сексуального, ничего такого, что могло бы вас оскорбить.
Я ухватилась за мелькнувшую фразу.
- Так вот по какой причине вы проинформировали меня о болезни?
- Не только, мне Вольф тоже нужен живым. Я раздражаю Ларсона, и если он станет ректором, меня, может, и не уволят, но кровь пить начнут.
Да, правда, Ларсон никогда открыто не проявлял негативных чувств к Таксону и не делал ничего, мешавшего работе, но не любил его, однозначно.
- Леди, пожалуйста, ведь вас учили вести допросы, не калеча подозреваемого? Наверняка учили. Так освежите свои навыки, - продолжал Таксон.
- Дин! Мне НЕ нравится причинять боль! Абсолютно! И вы очень не вовремя с вашей... просьбой.
- Вы не говорите 'нет'...
Чтоб ты пропал, я не могу тебя послать во все врата вселенной, хоть и очень хочется.
- Не говорю.
- Я вас пока не тороплю.
Вот спасибо, извращенец.
На том и расстались. Вот ведь, вроде бы и не оскорбил ничем, а чувство такое, будто в дерьме вывалял, и в морду не дашь... Может, перебесится...
Прошло буквально два дня, я только восстановила душевное равновесие, в учебку прилетел отец. Он вызвал меня к себе на закрытую территорию спецкурсантов. Дурные предчувствия опять принялись орать во весь голос.
- Нам нужен человек в пиратском секторе, - отец не любит тратить время попусту.
- А причем тут я?.. И мои курсанты?
- При том. Мы рассмотрели все кандидатуры, Тукин подходит.
Нет, это уж слишком.
- Куда он подходит?! Ему двенадцать лет! Двенадцать!
- Сядь и успокойся. - Ледяной тон, как раз то, что надо, чтобы остановить истерику.
Я села, но не успокоилась.
- Нужен человек, не вызывающий подозрений. Мальчишка, сбежавший из учебки, прятавшийся и наконец нашедший возможность сбежать с Дезерт, не вызовет подозрений. И он лучший, он сможет выполнить задание.
- Отец, очнись, ты готов послать ребенка на смерть?
Лорд Викен разозлился.
- А ты понимаешь, насколько крайняя нужда заставляет нас идти на такое? Мы не можем себе позволить развязать войну, когда нам вздумается перебить максимальное количество пиратов. Война, как и все в этом мире, упирается в некие материальные, я бы даже сказал, меркантильные интересы. Мы потратились на нее, Синто и Тропез, и мы должны возместить затраты. А для этого надо знать, где и как хранится награбленное.
- Вряд ли оно хранится, они не драконы, чтоб спать на сокровищах.
- Меньше сказок надо было читать, а больше книг по политологии и экономике, - зло сказал отец. - Хранится недолго - перепродается. Кому? И не надо вспоминать про Депру, там скупают медикаменты и драгоценности, а руда и зерно им даром не нужны. Зерно с Эбанденс всплыло в ЕвСе, в американском секторе. Вот так-то. Цели две - добыча, чтобы окупить затраты, и выяснение контактов, легализующих и реализующих товар. Взрослого посылать сейчас бесполезно, Радик Назаров приживался почти год, мы не можем столько ждать. А дети не вызывают столько подозрений. Послать кого-то из Синто, пусть и постарше, тоже не можем...
- Почему? - все же спросила я.
- Нет ни психов-родителей, ни подходящих кандидатур. Да и слишком чистенькие у нас дети. В том смысле, что ни антител в крови, ни спецферментов. При желании все можно было бы изобразить, только, как говорится, сумма оплаты меньше себестоимости пласт-чека.
- Отец, ну как ты не понимаешь? Цель не оправдывает средства!
- Правда, дочка? Хорошо, что твоя мама иначе считала!
Лучше б ударил, ненавижу.
- Не уравнивай угрозу бомбежки Синто и смерть взрослой женщины с попыткой спасти чей-то бизнес и смертью ребенка!
- Дура! Никогда не видела дальше своего носа! Мы в торговой изоляции благодаря пиратам, они паразитируют на нас! Стоит им уничтожить пару лайнеров со студентами - и что с нами будет? Будем сидеть уже в полной изоляции. За наши деньги нас же убивают. Кто в ЕвСе поддерживает пиратов? Кто раз за разом разворачивает травлю Синто? Почему? Зачем? Когда мы будем в изоляции, найдутся ли у нас возможности противостоять экспансии военной или культурной? У нас кислородная планета с прекрасным климатом, и мы, по мнению некоторых, сидим на ней, как собака на сене. А может, ты не знаешь, что случилось с Геей?
Знаю, отлично знаю. Гея, как и Синто, находилась в самоизоляции, занимаясь в основном земледелием, население исповедовало близость к природе, ненасилие и тому подобное. Прожили они так почти двести лет, а потом напали плохие дяди, но хорошие их защитили. И эти самые хорошие, хины, поступили с местными, как европейцы с индейцами на Земле Изначальной, разве что менее кроваво. Выдавили их на границы терраформирования, а кто не ушел - ассимилировался. Теперь Гея - житница Хинской империи, а изначальные гейцы всюду упоминаются только как безобидные идиоты.
Я скисла, у меня не находилось доводов, чтоб продолжить спор. Вызвали Тукина. Отец вкратце изложил задачу, стоящую перед ним. Глаза Тукина загорелись, ну конечно же, какой мальчишка не мечтает о подвигах.
Перед глазами встало лицо Хореса.
'- Чего бы ты хотел?
- Я стер бы себе память до того момента, до разговора с отцом... Я хотел бы стать снова глупым ребенком и отказаться. Отказаться'.
Тукин смотрит на меня вопросительно, он не понимает, почему его обожаемая наставница такая мрачная.
- Подумай, с чем ты можешь столкнуться, выполняя это задание, - сказала я. - Ты ведь отбивался от домоганий инструктора и за это попал в карцер. А что тебя ждет у пиратов? Подумай.
Он опускает глаза и задумывается. Потом, очень серьезно глядя мне в глаза, говорит:
- Я думаю, что смог бы... Что это разные вещи, тогда и теперь... И ведь это не обязательно, это не прописывается в плане?
- Нет, конечно, - поспешил ответить отец.
Я в бешенстве ударила кулаком по столу.
- Смог бы? Да ты не можешь назвать вещи своими именами, - прорычала я.
Курсант Тукин спокойно перечислил все, что он, по его мнению, смог бы. Отец остался доволен, а из меня выпустили воздух.
'Ну, все, я умываю руки', - сказал Понтий Пилат; какую именно кару ему потом за это выдали, я сейчас не вспомню, но помню, что страшную. Я умываю руки тоже, ни на кого не глядя, выхожу из комнаты; я сделала все что могла и не вижу, что можно сделать еще, пусть мужчины разбираются со своими мужскими проблемами сами. Без меня.
В эту ночь мне приснилось, что я снимаю маску, а под ней ничего нет, серая пустота. Подскочила с кровати и бросилась к зеркалу, ужасно глупо. Я давно уже не снимала маску на ночь, зачем, мне было в ней комфортно, я не хотела с ней расставаться и наутро лишь обновляла ее. Я знала, что нарушаю технику безопасности по работе с пси-техниками, но она же требовала первым делом убрать травмирующий фактор. А как его уберешь? Куда деть Хореса, Вольфа, Синоби, Илис, Таксона, теперь еще и Тукина? Куда деть готовящуюся войну? Где я здесь найду человека, который подберет те слова, которые растопят лед, намерзший на моей душе? Я вообще такого не найду. Вольф мог бы, до всех этих переломов, но не сейчас. Мама Яна далеко и не поймет всего, дедушка Синоби еще хуже, чем отец, у брата свои проблемы, и пусть Судьба поможет ему с ними справиться. А просить помощи у Синоби-Туков я не считала возможным, ведь они обязаны о каждом шаге докладывать Первому Синоби. Я должна справляться одна, я и справляюсь.
На следующий день позвонил отец.
- Попрощайся с Тукиным, - приказал он и отключился.
Я нашла Тукина, он был чуть обижен на меня. Ха... А вот я не обижена... я убить его готова. Любила - убила. Ладно, не буду усугублять ситуацию, я не настолько глупа.
- Джек Тукин, возвращайся. - Я обняла его худенькую фигурку, редко мужчины бывают меньше меня ростом, и поцеловала в лоб. Развернулась и пошла прочь, загадав, что если окликнет, то не вернется. Вообще-то я не играю в подобные игры с Судьбой, но в этот раз... Он не издал ни звука, я не обернулась, ритуал соблюден.
А еще через несколько дней я пришла к Дину Таксону с антипарализатором, гаджетом, с помощью которого восстанавливают чувствительность, неофициальное пыточное устройство. Никакого вспоминания навыков допроса, зачем, я действовала антипарализатором, как гейша меховой варежкой. Я прикасалась к нему только гаджетом и только к тому, что выше пояса. Результат превзошел все ожидания. Дин действительно болен, раз боль привела к сексуальной разрядке; может, его в детстве по голове били? Все оказалось не настолько гадко, как могло бы быть, ведь, по сути, я приносила не боль, а наслаждение. Часть меня поняла, что хочет повторения, а другая зашлась воплем презрения к себе и всему миру. К какому голосу присоединиться, сознание не решило, и я молча оставила Дина приходить в себя. Надеюсь, его завтра не будет дергать, и он не выдаст нашего времяпрепровождения.
Так прошло недели две, я еще три раза приходила к Таксону на молчаливые свидания, соблюдая меры конспирации. Как ни странно, мне от этого становилось легче. Предвкушение, возбуждение, экстаз - все эти чувства Дина не вызывали во мне брезгливости, как, наверное, должны были бы, наоборот, мне хотелось их видеть снова и снова. Мой строгий голос со мной уже не разговаривал, считал, что я того не стою, лишь изредка напоминал о том, что будет, если узнают об этом. Да, я уже обзавелась голосами - строгим и попустительским. Строгий пытался блюсти мораль, а попустительский велел подстраиваться под ситуацию и не морочить голову. Легкий невроз, знаете ли, пока еще легкий.
А потом отец, как всегда неожиданно, вырвал меня из дел, и мы улетели на Тропез с дипломатической миссией. Я уговорила отца взять и Ронана, чтобы показать единство нашей небольшой семьи и дать брату возможность отвлечься от горьких мыслей. Перелет на яхте был замечательным. Я почти все время спала и наконец отоспалась. Хвала Судьбе, за время перелета, я почувствовала себя намного лучше и морально, и физически. Захотелось жить.


Создание сайта Aviva

Связь с администратором